Последние известия

Заснеженное, величественное, без преувеличения, русское кладбище не в Москве.

Потом мы пошли, возвращаясь к «Волге».

Как только я включил телефон, мне позвонили несколько десятков журналистов, и вопрос, который был задан, не был вопросом о гражданской панихиде либо похоронах на кладбище.

Меня просили прокомментировать заявление Сергея Удальцова о том, что его якобы избили у Центра имени Сахарова лимоновцы.

Я отвечал, что эпизода, о котором они говорят, не видел.

И так оно и было.

Поскольку я 2 часа и 15 минут провел в помещении у гроба, не покидая помещения ни на минуту.

Я, да, наблюдал, что около 11 часов дня в помещение вошел Сергей Удальцов в сопровождении пяти или шести человек. Он возложил цветы к гробу Александра Долматова, постоял еще минут пять и удалился. Он имеет право возложить цветы и удалиться. Любой имеет такое же право.

После десятого, что ли, звонка журналистов я поинтересовался у находившихся со мной в «Волге» товарищей: что имело место?

Мне рассказали следующее, и я этим рассказанным мне делюсь с читателями.

Оказывается, Сергей Удальцов вышел и начал давать интервью журналистам. Десять минут дает интервью, двадцать, двадцать пять, разглагольствуя на все возможные темы. Ясно, что наш погибший Саша – для него возможность бесплатного пиара. Для пиара он и явился.

Нацболы не посчитали, что он имеет право пиариться на таком трагическом и печальном мероприятии. Нацболы несколько раз прошли мимо Удальцова и сказали ему: «Сергей, ты уходил, так уходи! Здесь не место и не время!»

Удальцов не внял этим справедливым замечаниям.

В результате получил пощечину. Последовали другие удары.

Это как с Pussy Riot, некоторые не понимают, что в церкви нельзя писать и петь блатные песни.

А на панихиде трагически погибшего нацбола не следует повышать свой рейтинг, пиарясь почем зря. «На крови», – сказали нацболы.

Мои товарищи сказали мне, что Удальцова не любят по множеству причин. Не любят за его политическую нечистоплотность, за авантюризм, за то, что давно перестал быть левым, за то, что за кусок пиара родную маму сдаст, за то, что вместе с отпетыми немцовыми слил протест.

Короче, за все за это «ему и дали по щам».

«Если бы он, возложив цветы, вышел и уехал, кто бы его тронул, Эдуард?!» – сказали мои товарищи.

Я всецело на стороне моих товарищей.

Полиция мялась некоторое время, а затем задержала двоих нацболов, якобы повинных в том, что «дали по щам» Удальцову.