По следам Ван Гога. Записки 1949 года

Отец их был убит на европейском фронте. Три месяца тому назад тело его привезли домой в Америку и похоронили с почестями, это хорошо; но на детей Терез получает на старшую 18 долларов в месяц, на маленькую – 15; этого хватает им только на молоко, а где взять башмаки, одёжу и всё необходимое? Терез имеет страховку в 10 тысяч; она с детьми жила с нами в нашей квартире, утром детки бегут на мою кровать и так просят: «Бабушка, дорогая, вставай, приготовь нам тост, дай молока, яичницу, мама спит». «И я должна встать, – продолжая плакать, говорит итальянка, – и опять заботиться, а это значит растить новую мою семью, но мне 59 лет и сил я не имею.

Майк болен астмой, нашу торговлю фруктами во Флошинге

забрал старший сын. Мы прожили в Америке 39 лет на одном месте, я с невестками жить не умею, им всё мало, они устроены при моих детях, их мужья зарабатывают только 50 дол. в неделю, а эта телеграмма, зачем они её послали сюда на пароход? – “Дорогие мама и папа, вернитесь обратно, в Америке для вас хватит места, дети-внучки серьёзно заболели, не распаковывайте сундуков, с этим же пароходом обратно”.

Терез и Анна, они забоялись быть в жизни без меня и Майка, Анне 21 год, она ещё не вышла замуж, Анна рисует моды для Гимпель

, всегда спешит, 75–100 долларов в неделю, но работает только 5 месяцев в году. Всё лицо Анны в экземе и волдырях, я была с нею у лучших докторов-специалистов по кожным болезням и всегда один ответ: от нервов».

Маруся сидит теперь совсем близко около плачущей, три другие итальянки ушли, и тихо, как усталому ребёнку, говорит:

– Мама, перестань плакать, посмотри, какой голубой океан, солнце, дети, так далеко ты от них, думай теперь только о себе и Майке, я тоже имею двух сыновей, их жён и М.

С., а вот еду отдыхать и писать книгу.

– Зубы, Маруся, у тебя натуральные? – спрашивает итальянка, – мои все вырваны, а искусственные не могу носить, точно коробок держу во рту; зубы – вот тут они, в моём ридикюле.

И плачущая вытирает свои красивые, тёмного винограда глаза фуляровым платком.

– Перестань плакать, мама, – говорит опять Маруся ласково, – отдыхай…

– Я, я всю мою жизнь плачу, – закрывая руками лицо, вздыхает итальянка…

– А теперь не плачь, дети наши выросли и сумеют жить без тебя и меня счастливо, – задумчиво произносит Маруся.

Звонит гонг на обед, 6? вечера, часы опять переведутся на 40 минут назад

. Ветер, качает.