Абсолютная власть

Они с Кейт как-то раз плавали на нем во время первого года жизни в Вашингтоне, в редкий день, свободный от работы. Они перепробовали все развлечения, предназначенные для туристов. Тот день выдался теплым, как и сегодняшний, но тогда светило солнце. Сейчас с запада катили черные тучи; в это время года грозы во второй половине дня являются чем-то само собой разумеющимся.

Джек сидел на старой скамейке рядом с будкой дежурного по причалу, наблюдая за ленивым полетом чаек над покрытой зыбью водой. Капитолий был виден отсюда во всей своей красе.

Госпожа Свобода, лишившаяся грязи, скопившейся за сто тридцать лет пребывания на открытом воздухе, благодаря недавней чистке величественно стояла наверху знаменитого купола. Джек подумал, что в этом городе все люди со временем покрываются грязью, здесь просто такое место.

Мысли Джека перешли к Сэнди Лорду, самому активному компаньону фирмы, обладающему бесконечным самомнением. Сэнди занимал особое положение в юридических и политических кругах столицы.

Остальные партнеры опускали его фамилию в названии компании так, будто он только что сошел с горы Синай со своей собственной версией Десяти Заповедей, начинающихся с «Ты должен зарабатывать для “Паттон, Шоу и ЛОРД” как можно больше».

По иронии судьбы, именно Сэнди Лорд явился основной приманкой, когда Рэнсом Болдуин упомянул фирму. Он был одним из лучших, если не лучшим юристом в Вашингтоне, а их там пруд пруди. Перед Джеком открывались неограниченные возможности.

Правда, он был далеко не уверен в том, что в числе этих возможностей было его личное счастье.

Также Джек точно не мог сказать, чего ждет от этого обеда. Он знал лишь то, что хочет увидеть Кейт Уитни. Очень хочет. Похоже, чем ближе становился день его свадьбы, тем больше он пятился назад. А куда ему отступать, как не к той женщине, которой четыре года назад он предлагал выйти за него замуж? Джек поежился, захлестнутый воспоминаниями. Он приходил в ужас при мысли о женитьбе на Дженнифер Болдуин.

Ему было страшно, что вскоре его жизнь станет неузнаваемой.

Что-то заставило его обернуться – он сам не мог сказать, что именно. Но она стояла там, в конце причала, и смотрела на него. Ветер трепал ее длинную юбку, солнце воевало со сгущающимися тучами, но все-таки давало достаточно света, чтобы заискриться у нее на лице, когда она смахнула с глаз прядь длинных волос. Лодыжки и икры хранили летний загар.