Натуральные обязательства в российском гражданском праве. Монография

Однако под влиянием сформулированного Виндшейдом учения о конкретном праве на иск как о праве на благоприятное судебное решение

и в связи с провозглашением состязательности гражданского процесса и соответственно принципа формальной (а не объективной) истины

цивилистическая теория отошла от взглядов, согласно которым принудительность рассматривалась как существенный признак, необходимое правомочие субъективного материального права. Дело в том, что, согласно данным воззрениям, наличие субъективного гражданского права само по себе не гарантировало его защиту в случае обращения в компетентные юрисдикционные органы

.

Таким образом, к началу XX в. точка зрения, согласно которой право на иск не является неотъемлемым атрибутом обязательства, начала преобладать в правовой доктрине стран континентальной Европы

, а натуральные обязательства стали рассматриваться не только как конструкция римского частного права, но и как явление правовой действительности.

Для советской правовой науки подобная постановка вопроса была совершенно неприемлема в силу господствовавших представлений о роли государства в механизме правового регулирования.

Право на иск было особым свойством, элементом, правомочием, входящим в состав субъективного права, его сущностью или даже самим правом – в его особом состоянии

.

Впервые в советском праве данная теория была сформулирована М. А. Гурвичем. Он писал: «… отношения, лишенные исковой силы, не являются правоотношениями; право, не способное перейти в состояние права на иск, не есть право»

.

При этом, хотя им самим и отрицалась существующая преемственность, по сути, он присоединился к точке зрения Унгера. Последний считал, что право на иск представляет собой само субъективное право, пришедшее в состояние «боевой готовности»

.

Признание права на иск конститутивным признаком обязательства неизбежно приводило авторов к выводу, что с истечением срока давности и прекращением права на иск прекращается и само обязательство.

Из этого неизбежно следовало, что так называемые натуральные обязательства гражданско-правовыми обязательствами не являются.

Проблема заключалась в том, что, согласно советскому законодательству (ст. 47 ГК РСФСР 1922 г., а затем ст. 89 ГК РСФСР 1964 г.), исполненное за пределами сроков давности не подлежало возврату. Существовавшая при этом необходимость обоснования нормы закона (опирающейся на соответствующее положение ст.