Российский конституционализм

Он отмечал, что в категориальном аппарате науки понятие «конституционализм» стало обретать самостоятельный истинный смысл. «Прежде к нему, – писал он, – то и дело прибегали чуть ли не в качестве равнозначного понятиям «конституция», «конституционный строй», «форма правления» и даже «политический режим». Между тем под конституционализмом прежде всего, видимо, следует понимать систему представлений об общедемократических, общецивилизационных политико-правовых ценностях государственно организованного общества. Уходит в прошлое противоречивая постановка данной проблемы в ракурсе догматической тезы: «тип государства – тип конституционализма»[12 - Степанов И.

М. Грани российского конституционализма (XX век) // Конституционный строй России. Вып. I. М., 1992. С. 30–31.]. В то же время в общественном сознании продуцируется не одна, не две системы взглядов на сущность и социальное назначение идей и принципов классически конституционного ряда. Притом далеко не всегда генеральная становится решающей в легитимации формы правления, не говоря уже о политическом режиме.

Коллизии эти, облеченные наукой в лаконично емкую форму «конституция фактическая – конституция юридическая», или еще «конституция реальная – конституция фиктивная», в той или иной мере известны всем без исключения государствам. В одних условиях они стимулируют эволюционное развитие общества, в других – ведут к революциям, контрреволюциям, переворотам и мятежам, чреватым то фарсами, то трагедиями, а то и просто мелодрамами. Для сложных социогосударственных систем, отмечал он, – дело в общем обычное[13 - Там же.

С. 31.].

В другой работе И. М. Степанов отмечал, что для «измерения» общественного прогресса недостаточно обращения к одной только первичной схеме диалектики способов производства. Должны быть выявлены и задействованы многие другие критерии, с известных мировоззренческих позиций даже более важные, поскольку позволяют получить наряду с экономическими характеристиками общественного бытия четкие постадийные изображения его социального, духовного, государственно-правового состояния.

В приоритетном ряду таких критериев он видел феномен конституционализма[14 - См.: Степанов И. М. Уроки и парадоксы российского конституционализма. М., 1996. С. 3.].

Говоря о конституционализме, И. М. Степанов отмечал, что это емкое явление в самых первичных представлениях о нем объемлет собой теорию конституции, теорию и практику конституционного развития той или иной страны, мирового сообщества в целом.