Месть Альбиона

– Убилась! – взвизгнул он не своим голосом, лихорадочно крестясь.

Не соображая, что делает, Арсений схватил кухонный нож и со всего размаха всадил его в отцовскую спину по самую рукоятку. Потом ещё и ещё. Бил в шею, в затылок, в плечи, – куда придётся… Дикие крики отца становились всё тише. Потом и вовсе смолкли. Оскальзываясь в натёкшей крови, мальчонка вернулся к матери. Черты мёртвого лица разгладились и стали спокойны. Арсений закрыл покойнице глаза, оправил на коленях застиранную ситцевую юбку и вдруг понял, что её больше нет.

И никогда не будет. Закричал страшно, завыл, захлебываясь слезами…

Соседи, прибежавшие на шум, с трудом оторвали парнишку от остывающего тела. Позвали полицию. Арсений цеплялся за холодную материнскую руку, вопил что-то несвязное, до крови укусил городового…

Следствие было недолгим, да и что расследовать очевидное? Учитывая ситуацию и невменяемое состояние маленького убийцы, суд приговорил его к принудительному лечению с последующим содержанием в исправительном заведении для несовершеннолетних.

Единственная на весь Тамбов психиатрическая больница приняла двенадцатилетнего пациента.

Для Арсения началась новая жизнь, – во стократ горше прежней, хотя и прежняя-то не баловала. Нет, он не сошёл с ума. Просто в ту ночь сгорела душа, – безвозвратно. Сгорела дотла. В груди остался ледяной чёрный пепел.

В больнице Арсений задержался ненадолго. Через два месяца врачи сочли, что подросток вполне здоров, и его перевели в колонию. Там он и отбыл срок до совершеннолетия.

Раньше Арсений ходил в церковно-приходскую школу, где худо-бедно научился читать и писать, однако настоящая школа – самая нужная – оказалась в колонии. Здесь он научился выживать.

Друзей не было, врагов – с избытком. Заключённые, такие же подростки, своей юной бездумной жестокостью могли дать фору и взрослым уголовникам. Драки до крови, до увечий были обычным делом. От природы сильный и выносливый Арсений быстро доказал остальным, что с ним лучше не связываться. Он ничего не боялся и никого не щадил.

Страх и жалость он потерял в одну ночь вместе с душой. В драке мог сломать палец, мог пнуть ниже пояса, мог выбить зубы. Цеплять его закаялись.

В шестнадцать лет, выйдя из колонии, Арсений устроился работать на небольшой завод. Брать не хотели, судимый же, но парень показал себя хорошим слесарем. В колонии подростков учили полезному ремеслу, и Арсению неожиданно понравилось возиться с металлом, – делать замки, ключи, всевозможные мелочи.