Уголовно-правовые проблемы охраны власти (история и современность). Монография

Веберу, в материальных ресурсах и управленческом штабе, представителей которого берет под усиленную, в том числе и уголовно-правовую, защиту.

В ст. 1 Русской Правды указывается: «Убьеть муж (ь) мужа, то мьстить брату брата, или сынови отца, любо отцу сына, или братучаду, либо сестринусынови; аще не будеть кто мьстя, то 40 гривен за голову; аще будеть русин, любо гридин, любо купчина, любо ябетник, любо мечник, аще изгои будеть любо словенин, то 40 гривен положите за нь»[68 - Российское законодательство X–XX веков.

В 9 т. М., 1985. Т. 1. С. 47.Под указанными в этой статье лицами понимались:братучаду – дети братьев (т. е. двоюродные братья), иногда переводится как племянник со стороны брата; сестринусынови – дети сестры, т. е. племянники;ябетник – чиновник, сообщавший властям о состоявшихся происшествиях и правонарушениях; служащий, судебное должностное лицо;изгой — человек, вышедший из общины (имеются и другие толкования этого слова); словенин – 1) житель Новгородской земли; 2) селянин. ]. Данная норма не получила однозначного толкования. Специалисты XIX в., интерпретируя ее, в первую очередь обращают внимание на два момента: является ли исчерпывающим круг лиц, имеющих право на месть[69 - Н. Ланге, например, считал, что перечень названных в статье лиц является открытым. В противном случае следовал бы неверный вывод о том, что «дядя не имел права мстить за племянника, тогда как последний пользовался этим правом по отношению к дяде…»; кроме того, опираясь на выражение «муж мужа», можно было утверждать, что «…Правда дозволяла месть одним мужчинам и единственно за убийство мужчин… и что внуку не давалось никакой власти над убийцей не только его бабки, но и деда, о котором даже не упоминается в Правде» (Ланге Н. Исследование об уголовном праве Русской Правды. СПб., 1859–1860. С. 21, 95, 98).], и о какой мести (расправе) – внесудебной или послесудебной – идет речь[70 - И. Ф. Эверс, например, данную месть рассматривал как акт варварской внесудебной расправы (см. : Эверс И. Ф. Древнейшее русское право. СПб., 1835. С. 318–329).С. В. Юшков выступил с критикой такой ее оценки, отметив следующее: «…Только полное нежелание признать достаточно высокий уровень общественно-экономического, политического, правового и культурного развития Киевской Руси первой половины XI века может объяснить защиту поистине противоестественного мнения о господстве неограниченной кровной и притом досудебной мести.