Орлы Наполеона

Сила не в миллионах – в их сплочённости и единстве. А эти люди разобщены. Пока Францией правил император, нация жила в его кулаке. И нам всё было по плечу. Но Бонапарт умер.

– Зато жива Франция и бонапартисты, – возразил Гурго. – Что касается сплочённости и единства… да, ты прав, Бертран, тут есть над чем подумать. – Помолчал. Прислонившись спиной к стене, добавил спокойно: – Хотя, собственно, всё уже продумано.

Бертран с Монтолоном переглянулись. Положительно, Гурго сегодня их удивлял.

– Мы не понимаем тебя, Гурго, – мягко сказал Монтолон.

 – Ты говоришь загадками. Отомстить за императора, продолжить его дело… Такими словами не бросаются. Объяснись.

Вместо ответа генерал подошёл к столу и положил на бордовую скатерть сложенные листы бумаги, извлечённые из внутреннего кармана мундира. Раскрыл и тщательно разгладил сгибы.

– Этот документ мне передал час назад Лас-Каз, – произнёс он.

– Что это? – быстро спросил Бертран.

– Это секретное дополнение к завещанию императора.

Он продиктовал его за несколько часов до смерти.

– А кому адресовано?

– Трём генералам, последовавшим за ним в ссылку: Бертрану, Монтолону и Гурго. Нам. Там написано. Читайте.

Не присаживаясь, плечом к плечу, затаив дыхание, Бертран и Монтолон принялись читать листы, исписанные ровным красивым почерком Лас-Каза. Гурго терпеливо ждал, зорко наблюдая за реакцией. Она не заставила себя ждать.

– Невероятно! – в смятении сказал Бертран, поднимая голову и растерянно глядя на Гурго.

 – Как будто услышал его голос…

– В сущности, целый план, – пробормотал Монтолон. Проведя рукой по лицу, добавил с тоской: – Господи, какой великий человек ушёл… Чтобы вот так, умирая в муках, думать о Франции, прозревать сквозь десятилетия…

– Это не просто план, – возразил Гурго, вытирая набежавшие слёзы. – Это военная и политическая стратегия на целые поколения вперёд. Это воля императора.

В комнате повисло молчание. На столе покоился документ, продиктованный и подписанный умирающим Наполеоном.

Первым заговорил Бертран – спустя несколько минут. Но бывают минуты, равные годам и меняющие всё.

– Адресовав секретную часть завещания нам троим, император фактически назначил нас его исполнителями и душеприказчиками. Так?

– Разумеется, – подтвердил Монтолон.

– Никто из нас, я полагаю, от этой миссии не откажется?

– И от связанной с ней опасности тоже, – твёрдо сказал Гурго.