Хайаса. Свет Ликующий

Мажор в упор смотрел на меня, и при этих словах еле заметно махнул головой – мол, не делай этого. Но я уже начал свою игру.

– И сколько платишь? – спросил Басих-хан.

Я кивнул Ромке. Тот достал мешочек с золотом и кинул на стол. Я вновь скосил взгляд на мажора. Он прикрыл глаза, словно говоря «что же вы наделали!»

Раскосый быстро схватил мешочек, раскрыл, и при виде золота у него аж слюнки потекли.

– Да, не обманул малец, имеется золотишко, – довольный увиденным, хан обернулся к своим.

– Это предоплата, мне нужны корабли, и столько же ты получишь за каждый, – кивнул я на мошну.

– А…а, значит еще золотишко имеется, эт-то хорошо, – удерживая мешочек с золотом перед собой на столе, сказал амбал.

Он оглянулся на своих товарищей и заржал, показывая кривые желтые зубы. В ответ заржала вся его компания.

– Ну-ка выкладывайте золотишко на стол, – он вновь повернулся ко мне.

– Остальное получишь на корабле, – я говорил подчеркнуто спокойно.

– А тебе кажется, что у меня есть корабли? Я что, похож на этих пропахших рыбой дураков? Я Басих-хан! Я повелитель табунов! Так что давай… выкладывай побыстрее остальное на стол, и мы дадим тебе отсюда уйти живым и, может быть… здоровым, – компания опять заржала.

– Ром, нам лошади нужны? – спросил я Ромку.

– Не-а, – ковыряясь в зубах, Ромка повернул довольную, сытую рожу прямо на хана и нахально бросил, – нам корабли нужны!

– Видишь, дорогой, – снова обратился я к хану, – так что… если кораблей у тебя нет, то беседа становится нам совсем не интересной.

Вы оставьте, пожалуйста, кошель там, где он лежит, и возвращайтесь за свой стол, – посоветовал я и, повернувшись к Ромке, попросил, – плесни-ка мне винца, брат.

– Да ты… – начал было возмущаться Басих-хан, но я его прервал.

– О! Чуть не забыл, – сказал я, хлопнув себя по лбу, вытащил из кармана серебряную монетку и кинул ее перед ним, – это вам за беспокойство, уважаемый табунщик.

Сказать, что это его взбесило, значит не сказать ничего.

Обозвать хана простым табунщиком! Одной рукой вцепившись в кошель, второй Басих-хан выхватил свой кривой меч, выпучил глаза и истошно заорал, но прежде чем он занес его для удара, мой меч резко опустился на его руку, державшую кошель, оставив ее на столе вместе с кошелем. Рев гнева перешел в визг боли. Швырнув меч, Басих-хан схватился за культю, разбрызгивая вокруг кровь и безобразно визжа. Соратники оттащили его назад и выхватили свои мечи.