Хайаса. Свет Ликующий

Геродот писал, ссылаясь на современников, что, по мнению некоторых из них, массагеты – это скифское племя.], Ара, – после первой стычки пояснил Малхас.

– И чего от них ждать?

– Если почувствуют слабость, конечно же, спуску не дадут, гонять будут, пока жертва не падет – как степные шакалы. Но нас это не касается, мы им не по зубам, если конечно, несколько племен в орду не соберутся. Слишком дорого им добыча обойдется, а к такому они не привыкли. Все ищут легкой наживы. Мы часто здесь ходили, так что привыкли к ним.

Скоро отстанут, – успокоил капитан.

– А что за народ? – выведывал я.

– Да кочевники, варвары. Живут по законам степи. Я сам не видел, но говорят, они своих стариков едят…

Краем уха услышав последнюю фразу Малхаса, Потапов встрепенулся и подбежал к нам.

– Людей – едят?! – переспросил он.

– Ну… не всех, а только тех, кто доживает до глубокой старости. Говорят, родственники собираются и приносят старика в жертву, варят вместе с мясом других жертвенных животных и едят.

Это у них считается почетной смертью и величайшим благом, – подтвердил Малхас.

– О-о!!! Я же говорил, а вы мне не верили, – обрадовался Потапов, – Ромка, Поляков, Галуза, идите сюда, послушайте, что бывалые люди рассказывают, а то вы не верили мне… каннибалом называли.

– Верить-то мы верим. Кстати, а как человечинка на вкус? – подшутил Галуза.

– Да не ел я, что ты ко мне прицепился!

– А нам откуда знать, а вдруг… – развел руками Галуза, и все засмеялись.

– Тьфу, тебе, Галуза, все бы оборжать, – Потапов сплюнул и отвернулся.

Слушая шуточную перепалку, я только улыбался, да и Малхас уже привык к нашему черному юмору.

– Так говоришь, отстанут? – я продолжил расспросы, не обращая внимания на беззлобную пикировку друзей.

– Ну, может… пару попыток еще сделают.

– А что ж ты тогда нервничаешь? – спросил я.

Малхас посмотрел на меня, удивленно подняв брови.

– С чего ты взял, Ара?

– Малхас, я не вчера родился – вижу!

– Да я уже понял, что вы с товарищами не простые люди.

Вы… смертные? – он спросил неожиданно, в упор, – я вижу в твоих глазах тяжесть веков.

– Века приходят и уходят… но я спросил тебя не об этом. Итак, что тебя беспокоит, друг мой?

– Прости… Ара, – поняв, что влез в дела, его не касающиеся, Малхас опустил голову, – да, есть у меня беспокойство.

– Поясни.

– Мне кажется, что нас ведут.