Хайаса. Свет Ликующий

Увидев движение у нашего лагеря, северяне, колдовавшие тараном у ворот города, остановились, не зная, как поступить. Но потом решили, от греха подальше, все же отойти и встать в боевой порядок, чтоб не получить удар в спину. Бегло оглядев их, я оценил ситуацию: оружие… так себе, не у всех добротное, из защиты – в основном кожаные шлемы, только у некоторых были железные котелки и кольчуги – у одного из десятерых. Зато гонору … и на десятерых хватит.

От их войска отделился один, вышел на пару шагов вперед и крикнул.

– Эй, я свободный морской конунг Альвгейр Бардисон. Пришел на эту землю забрать свое – по праву силы, а вы кто и что здесь делаете? На белую вотере[66 - Votere – водь (на датском).] вы не очень похожи, темноваты для них, – при этих словах его воины заржали.

– Прикинь, Ара, он тебя, походу, черножопым обозвал, а еще сказал, мол, вот понаехали тут армяне, – прикололся Галуза, и ребята захихикали.

– Это, Галуза, и тебя касается вообще-то, – оглянувшись, ответил я. – Или ты типа Белоснежка здесь? – ребята засмеялись громче.

А северянам я крикнул:

– Я Ара, и это мои люди. Мы путешествуем по этим землям и ищем наших пропавших друзей. И так получилось, что люди этого города попросили у меня защиты. Так что они под моей защитой, и… Альвгейр Бардисон, лучше бы ты сел на свои корабли и убрался отсюда.

Северяне при этих словах громко засмеялись.

– Ара, и ты с этой своей горсткой угрожаешь мне? А если мы не примем твое предложение уйти, то что? – с издевкой выкрикнул конунг.

– Очень надеюсь, что тебе все же не доведется узнать это. Думаю, Альвгейр Бардисон, тебе хватит благоразумия уйти восвояси… пока нет крови между нами, – я говорил спокойно.

– А давай так: я выставлю своего бойца, а ты – своего. Кто победит, тот и остается. А? Как тебе?

– А проигравший уходит…

– Да, клянусь Одином!

– Отцом лжи, – прошептал я, – так я тебе и поверил.

– Ну? Что задумался, согласен? – поторопил меня конунг.

– Да.

Конунг повернулся к своим, что-то прокричал, и из толпы вышел настоящий великан – огромный, два с половиной метра ростом.

Выйдя вперед, он разорвал на себе рубаху, оголив мощный торс – весь в страшных шрамах, взял двуручную секиру, вышел на середину поля между нашими войсками, остановился и зарычал. Это был настоящий рык медведя. Изо рта его пошла пена, он начал грызть рукоять топора.

– Походу, у нас тут берсерк объявился, – я повернулся, чтоб отдать щит и бригантину.