Хайаса. Свет Ликующий

Точно, из этих, что наезжают на свои алкотуры… напился, видать, и заблудился.

– Эй ты там, суоми, ты не бузи давай, хорошо? – крикнул снова Григорий и выглянул из-за дерева.

Буквально перед его носом неожиданно снова выросла рожа того странного старичка. Мужичок вдруг размахнулся своей палкой и со всей дури треснул Григория по голове так, что из глаз пресвитера брызнули искры, в глазах потемнело, в голове что-то щелкнуло…

… В лицо плеснули водой и затрясли за плечо.

Григорий с трудом открыл глаза. Перед глазами туман, чей-то голос послышался, как из пустого ведра, что-то говорит неясное. Попытался сфокусировать взгляд. Перед ним стоит все тот же косматый мужичок.

– Эй, добрый человек, очнись, – растягивая слова, совсем как прибалты, произнес незнакомец.

– О-о-ой, дед, ты совсем обалдел, так по голове дубиной своей шандарахнул, – застонал Григорий.

– То не дубина, добрый человек, то посох мой, – ответил мужичок.

– М-м-м, что ж ты тогда «доброго человека» палкой-то огрел?

– Так я же не со зла, я же подумал, что ты того… леший.

– Ну ты даешь, дед, ты в каком веке живешь! Какие лешие, побойся бога, – схватившись за голову, чуть не завыл Григорий.

– Чудны твои речи, добрый человек, вроде по-нашенски глаголишь, а не понять, кого бояться и зачем?

– А чего ты там на вашем кричал-то, если русский знаешь? Турист ты, что ли? Откуда ты?

– Ой, опять у тебя ничего не понять, странный ты какой-то, – почесал седую шевелюру дед.

– Да что тут непонятного-то? Говорю, откуда ты?

– А-а… да тутошние мы, лидна[3 - Город (вод.)] наша тут недалече, а вот… сам-то ты откуда свалился?

– Из Новгорода я, пресвитер я Юрьевского монастыря… ты поможешь мне добраться?

– А чего не помочь доброму человеку, помогу, конечно, коли знать буду, что и где это.

– А говоришь, что местный, – удивился Григорий.

– Ну да, отец мой жил тут, и его отец, и его…

– …отец, – перебил мужичка Григорий, – понял уже, понял, только я не помню, чтоб тут эстонцы жили

– Э-э… а кто это? – опять удивился мужичок.

– Ну… как вас там называют, народ ваш. Не русский же ты.

– Вадя мы, и других тут нет.