Любовница Иуды

За солдатами протарахтела военная техника, за ней прокопытила передовая порода скота, выведенная лучшими специалистами острова в сельскохозяйственных спецшарашках.

Неожиданно на площади появилось то, что заставило внутренне содрогнуться не только Иуду: на длинной платформе на колесах, прицепленной к армейскому тягачу, стояла такой же длины железная клетка, а сквозь толстые прутья решетки добродушно пялилась на зрителей лупоглазая чешуйчатая рептилия. Вся площадь от страха затаила дыхание.

Послышался детский плач. В клетке, прямо на раздвоенном хвосте чудовища, сидел горбоносый человек средних лет, с бледным лицом и деревянной улыбкой на губах – дрожащей рукой он приветствовал застывших островитян.

– Кто это? – шепотом спросил перепуганный Иуда.

– Это якобы профессор Геймер со своим Титом. Между прочим, в колбе его сотворил. Фантастика! – Джигурда сплюнул в сердцах себе под ноги.

– А почему «якобы»?

– Потому что это не настоящий Роберт Геймер, – туманно процедил сквозь зубы следователь, но пояснять ничего не стал.

– Слава ученым Тотэмоса, передовому отряду всемирного разума! Ура, товарищи! – закричал Ферапонтов с трибуны (хотя особой радости в его голосе не чувствовалось).

Иуда зажмурился и присел от взрыва неестественно-громкого рева, какого-то болезненного и беззащитного. А когда снова открыл глаза и посмотрел на ящера, то столкнулся с его невинным, чуть насмешливым взглядом – Иуде показалось, что чудовище выделило его из всей толпы и персонально ему подмигнуло… (хотя точно такие же чувства испытывал каждый из нас).

В те минуты он ещё не мог предположить, что судьбе будет угодно вскоре познакомить его с этим монстром.

В лазоревое небо снова ударили грубые голоса медных труб, и началось театрализованное представление. Сначала, из заросшего сиренью скверика, где стояла позеленевшая скульптура музы Клио, выехал крутоплечий всадник на белой лошади, с упругим луком за спиной; на голове витязя серебрился венец – похоже это сама Победа величественно прогарцевала по площади, поклонилась кумачовой трибуне и скрылась в тесном переулке.

Через минуту из того же скверика выскочил усатый всадник на рыжем жеребце, в островерхой шапке с матерчатой звездой и в солдатской гимнастерке – ему неистово захлопали, алчно закричали, предвкушая удовольствие.