Любовница Иуды

Но эти сплетни бросили такую тень на весь мой народ, что меня теперь считают виновником почти всех его несчастий… – Иуда замолчал, заметив, что в запале обиды он потерял часть благодатной энергии.

– Вы сказали, что на ваших глазах разрушили Кериоф. Вы разве могли это видеть? Ведь это случилось гораздо позднее.

– Меня так второй раз наказали. Из одной тьмы в другую. Наверное, вы слышали про Иудейскую войну? Кошмар! Все поля моей родины были завалены трупами. Вонь стояла невыносимая.

Вместе со мной кружили над Иудеей сотни грешных душ. Мы страдали от бессилия – и не могли помочь! Страшная вещь: глядеть, как льется кровь соплеменников со стороны. А главное, догадываться, что все это – божественная комедия…

– Да, в ваших словах есть какая-то обидная правда, – еле слышно произнес Кувшинников.

Тут в комнату вошла, крадучись, Ксения в легком крепдешиновом капоре и в тапках с шарами из заячьего меха. Она замерла около дивана и пытливо созерцала покрытое ссадинами лицо мужа.

Иуда не удержался от шутки:

– Может, облачишься на время в старые доспехи и утешишь бедную вдову? Я отвернусь или побуду в скверике.

– Веселый ты человек, Иуда. Я, честно говоря, не против. Но, во-первых, мне категорически запрещено, ты же знаешь. А, во-вторых, боюсь, что обратно могут меня не впустить в свое тело, – улыбнулся печально Кувшинников.

Ксения встала на колени и, обратив бледное лицо к луне, горячечно зашептала:

– Господи Иисусе, я верю, что ночью на тайной вечере, после того, как ты омыл ноги своим ученикам, ты своими святейшими руками взял хлеб и благословил его, и преломил, и дал своим апостолам, говоря: примите и едите, ибо это есть тело моё; потом ты взял кубок в наичистейшие руки свои и, отведав из кубка, передал его им, говоря: примите и пейте, ибо здесь кровь моя Нового Завета, изливаемая за многих во оставление грехов, и всякий раз, как это будете творить, творите в мое воспоминание.

Молю тебя, Господи Иисусе Христе, дабы через эти святейшие слова, через заслуги твоих учеников, кроме Иуды Искариота, и во имя твоего великого подвига исцелена была эта рана в голове раба твоего Вениамина, возвращена ему прежняя память и любовь…

Два облачка-призрака, зависшие под самым потолком, вполне дружески улыбнулись, распрощались и договорились еще раз встретиться.