Декабристы. Актуальные направления исследований

Ростовцев, служивший с 1826 г. под его непосредственным началом. С генералом по родственному договорился Кириллов, но авторство этого тактического хода историки приписывают Петрашевскому[451 - Возный А.?Ф. Указ. соч. С. 23.]. Вероятно, с этой же историей связана записка Ростовцева к Петрашевскому, всплывшая и пропавшая на следствии 1849 г. По позднейшему свидетельству Липранди, в бумагах Петрашевского была обнаружена «надпись, строчек пятнадцать, рукою Я.?И. Ростовцева». Некто составил для Ростовцева проект речи, обращенной к великому князю Михаилу Павловичу.

Будущему члену Следственной комиссии речь не понравилась, и он отослал ее будущему подследственному с обращением: «Любезный Петрашевский!» Голицын спрятал компрометирующий документ в карман, а затем вернул автору. «И здесь не распространяюсь более», – едко заметил Липранди[452 - Волгин И.?Л. Пропавший заговор. С. 332.].

Попутно отметим, что Л.?А. Перовский и И.?П. Липранди, возможно, и сами допускали изъятие документов, компрометировавших близких им людей.

«Нравственный участник» (по собственному определению) кружков петрашевцев, писатель и критик П.?В. Анненков поведал о спасении будущего товарища министра внутренних дел и деятеля «великих реформ» Н.?А. Милютина: «…свидетельство о нем, по связям Милютина с Перовским и Киселевым, было утаено или, как говорили, даже выкрадено известным И. Липранди, следователем, который на других выместил эту поблажку»[453 - Анненков П.?В. Указ. соч. С. 500.].

Широко известен эпизод допроса Ф.

?М. Достоевского, впервые описанный ранним биографом писателя О.?Ф. Миллером и многократно воспроизведенный в позднейших исследованиях: «Федор Михайлович припоминал, что ген [ерал] Ростовцев предложил ему рассказать все дело. Достоевский же на все вопросы комиссии отвечал уклончиво. Тогда Я.?И. Ростовцев обратился к нему со словами: “Я не могу поверить, чтобы человек, написавший «Бедных людей», был заодно с этими порочными людьми. Это невозможно. Вы мало замешаны, и я уполномочен от имени государя объявить вам прощение, если вы захотите рассказать все дело”. “Я, – вспоминал Ф. М., – молчал”. Ростовцев, вскричав: “Я не могу больше видеть Достоевского”, – выбежал в другую комнату и заперся на ключ, а потом спрашивал: “Вышел ли Достоевский? Скажите мне, когда он выйдет, – я не могу его видеть”. Достоевскому это казалось напускным»[454 - Бельчиков Н.?Ф. Указ. соч. С. 200.]. Эпизод действительно чрезвычайно театрален.