Сирийская атака Путина

А ведь Башар Ассад – не Каддафи, это вменяемый образованный правитель, старающийся сохранить Сирию. Стоит ли так стараться подрывать его позиции, чтобы превратить и Сирию – в пустыню, где много львов?

О чем не говорил Путин

С каждым днем все яснее становится, что Россия и ее президент одержали победу буквально наполеоновского размаха. Натиск на Сирию остановлен, российский военно-морской флот стоит в Средиземноморье. Из полузаконного правителя слабой державы, которому можно угрожать Гаагой и учить любить геев, Путин превратился в лидера высшего класса, которым восхищаются противники нового мирового порядка как слева, так и справа.

Россия снова стала альтернативой – впервые с семидесятых годов прошлого века.

Последние два года будут еще описаны историками как важнейший поворотный пункт, который мы так долго предсказывали, но не знали, как он будет пройден.

Выяснились взаимосвязи между разрозненными событиями – Пусси Райот и гей-парады, Болотная и химические атаки под Дамаском, споры в Совбезе и нефтепроводы – на всех этих фронтах решалось будущее человечества.

Валдайская речь закрепила многие достижения. Путин провозгласил подлинную независимость России от внешнего диктата, ее собственный путь, ее самобытность. Это очень хорошо. Собственная система ценностей нужна, тем более что эта христианская система ценностей может понравиться и другим народам и странам – вместо той, что диктуют «хозяева дискурса».

Хорошо и то, что у Путина открылось второе дыхание. Мы увидели, как легко он отвечает и объясняет свою позицию. Он объяснил, как сложно идут переговоры с Европой, которая руководствуется принципом: «Сначала съедим твое, а потом – каждый свое». Так искренне давно никто не говорил с народом. Он объяснил причины чеченской войны – Россия дала Чечне независимость де-факто в 1995 году, а та начала войну против России в Дагестане в 1999 году.

Он сказал, что с исламскими экстремистами-«такфирами» договориться нельзя, потому что они противостоят не только христианам, но и обычным мусульманам. И это тоже хорошо.

Но Путин не обозначил социальных установок, и этот пробел может еще сорвать прогресс, если его не восполнить.