Тень Луны

– А вторая девушка на фото? – интересуется немец.

– Она также проходила как свидетель преступлений фашистов. Ее фамилию я в работе не указал, но она есть в архивах следствия по Бабьему Яру.

– Вы говорили, была еще третья, – замечает Розенкранц, и, оторвав взгляд от текста и фото, внимательно смотрит на меня.

Как щепетильно он все отмечает и запоминает.

– Была, по рассказам беглецов. Но следователи комиссии ее не допрашивали. Девушку просто не нашли, и в материалах работы, соответственно, нет и ее фамилии.

Розенкранц удовлетворенно кивает, и я понимаю, что от него отстрелялся.

Есть вопрос и у профессора Ташкова. Надеюсь, так, как немец, он меня «грузить» не будет.

– Александр. В работе вы также упоминаете об Иване Кузьменко, игроке киевского «Динамо», участнике знаменитого «матча смерти». Насколько достоверным следует считать ваше утверждение, что Кузьменко расстреляли при его попытке заступиться за девушку, а не со всеми остальными арестованными в августе футболистами, как зафиксировано в официальных источниках?

Профессор Ташков – известный в университете фанат футбола, и трагическая судьба киевских футболистов, защищавших на поле спортивную честь Родины, не могла оставить его равнодушным.

И он внимательно прочитал, а не пролистал мою работу. Благодарю его за это, а в ответ докладываю.

– По материалам допросов нацистов действительно Кузьменко был расстрелян вместе с другими игроками «Динамо». Но мне удалось обнаружить письменные воспоминания очевидцев, выживших узников, которых немцы увезли в Германию перед ликвидацией концлагеря.

Их свидетельствам я склонен доверять больше, и они опровергают утверждения охранников. Это признания двух разных людей, ставших прямыми свидетелями убийства Кузьменко, когда он спас некую девушку от издевательств фашистских надзирателей.

– Хорошо, у меня нет вопросов, – удовлетворенно произносит Ташков и добавляет. – Отличная работа, студент Рудный.

А я думаю, что Ташков, как историк и как любитель футбола, не раз представлял себя в роли игрока в матче с фашистскими футболистами.

И мысленно, как Иван Кузьменко, забил в ворота врага решающий гол.

– Присоединяюсь к мнению коллеги, – объявляет Полумянный и усмехается мне. Немец что-то записывает в книжечке и оставляет меня без отзыва.

А я понял, что все подошло к концу. Невидимый камень, разрывая веревку, слетает с души к моим ногам, и я мысленно, с облегчением подпрыгиваю вверх.