Крестом и мечом

Он – это все, что осталось у меня и удерживает в этом миру. Теперь же я хочу воспитывать будущих детей Анастасии, как своего собственного. Для этого прошу тебя Алан оказать мне честь и принять в свой род. А к достопочтенной Цире я обращаюсь со смиреной просьбой об усыновлении.

Алан и Кахраман озадачено переглянулись. Цира же даже глазом не моргнула. Невозмутимая, она сидела, гордо выпрямив спину, похожая на античную статую.

– Если вы окажите мне честь и согласитесь, то прошу провести обряд усыновления сегодня же вечером.

В присутствии гостей, которые съедутся на клиторий. – Продолжал говорить Никифор. – После проведения обряда, вы с домочадцами, на законном основании сможете останавливаться в доме своего сына в Константинополе. А я, клянусь честью, стану любящим братом для Анастасии и достойным воспитателем царских детей.

– Твоя репутация магистр известна. И я почту за честь породниться с тобой, – сказал эпарх магистру после некоторого молчания. – Не боишься, что церковники воспримут старинный обряд, как проявление язычества?

– Старинные обычаи народа – это не язычество, – возразил Никифор.

 – Священники их не одобряют, но и не препятствуют им. Запрещать их – это все равно, что плевать против ветра.

– Не надо ссориться с церковью,– внезапно сказала Цира. – Я что-нибудь придумаю.

Алан и Кахраман снова переглянулись. Мужчины поняли, что она согласилась выполнить просьбу магистра.

Вечером к усадьбе эпарха потянулись экипажи и отдельные верховые.

Собирались гости. Алан и Цира встречали вновь прибывших гостей возле входа в центральный зал усадьбы, принимая поздравления. Из дальнего угла раздавались чарующие звуки арфы.

Когда зал наполнился, перекрывая голоса, раздался зычный голос Никифора, призывающий к тишине.

– Внимание! Прошу тишины и внимания!

Когда установилась тишина, Никифор подошел к Цире.

– Достопочтимая госпожа! Перед лицом твоих гостей и домочадцев смиренно прошу тебя об усыновлении. И пусть присутствующий здесь служитель Божий и собравшийся народ будут свидетелями в искренности моей просьбы.

С этими словами прославленный полководец опустился на колено и склонил голову.

Наступила гробовая тишина. Собравшиеся стали расступаться, собираясь возле стен и освобождая центр помещения.

Сивый Конь вынес и поставил в центре зала резной стул. Цира, прекрасная актриса, медленно обвела взглядом присутствующих и села на стул, грациозно развернувшись чуть влево.