Госпитальер и Робеспьер

 – О том, что здесь произошло, – тоже. Коридор разгерметизирован. Так… Вот леший!

На экране появилось изображение крохотного коридорчика. Там лежали три тела. Без скафандров, так что сомнений в том, в каком состоянии они находятся, не было.

– Это же катафалк, а не корабль! – воскликнул сержант из группы.

– Придержите свое мнение при себе! – отрезал подполковник. – Осмотрите каюты.

– Видеокамеры там не работают.

– Осмотрите так. И будьте осторожны! Выставив перед собой разрядники, прикрывая друг друга, члены досмотровой группы пробежали по каютам.

– Стоять! Не двигаться! Стреляю! – крикнул лейтенант. Послышались звуки борьбы. Камеры на шлемах скафов выхватывали беспорядочные картины. Можно было понять, что бойцы пытаются повалить на пол человека.

Им это удалось.

– Здоров, черт! – воскликнул лейтенант.

На экране возникло изображение распластанного, со сцепленными эластооковами руками и ногами человека в комбинезоне с нашивками майора. Судя по знакам отличия, это был капитан корабля.

Глаза его были безумны…

***

Черный шаман больше не преподносил никаких сюрпризов. Он вновь висел черной тушей в силовых полях и не реагировал ни на какие внешние раздражители, хотя все приборы показывали, что его организм функционирует нормально. О том кошмаре, который был недавно, напоминала только приготовленная для утилизации изничтоженная дорогая аппаратура.

Несколько дней блок с пленником держали под пятипроцентным полем нейтрализации.

Но такие чудовищные энергозатраты не могли продолжаться долго, и, скрепя сердце, Док Сэм отдал приказ снять энергозащиту. Чуткие приборы, ловившие каждое движение Черного шамана, каждый толчок его крови, готовы были при малейшей опасности активизировать защиту вновь.

В тот вечер Утконос вновь заступил на дежурство. В последнее время у него было неприятное чувство. Раньше работа не вызывала у него никаких особенных эмоций, он давно разучился реагировать на чудеса и привык относиться ко всему равнодушно, но теперь каждое дежурство вызывало у него тошнотворный приступ страха.

Он не мог забыть зрелища корежащейся аппаратуры в восьмом боксе. Не мог забыть того выплеска темных, загадочных сил, который произошел тогда.

И еще – ему казалось, что его сознания касаются щупальца осьминога. Какие то холодные, склизкие нити будто опутывали его.

Подобные ощущения возникали у него не первый раз.