Госпитальер и Робеспьер

Когда он поднял глаза, на почтительном расстоянии возвышалась фантастическая, невероятная в причудливом разноцветном освещении гостиной фигура.

– Черный шаман, – выдавил Динозавр.

– Я! Я! Я! – Черный шаман хлопнул в ладони. – Обещал. Пришел. Я выпью твою кровь, пес, сын пса и внук пса!

***

В те дни госпитальеру Никите Сомову приходилось тяжко. Мало того, что в космогоспиталь нескончаемым потоком везли и везли тяжелых больных, а тут еще зачастили проверяющие. Налет на госпиталь вызвал интерес всех спецслужб Московии.

Потом притащилась комиссия по медицинским проблемам Галактического Комитета Безопасности.

Монастырскому спокойствию и уединению пришел конец. В госпитале постоянно толкались люди – въедливые сотрудники спецслужб, разухабистые, матерящиеся ремонтники, офицеры с барражирующих вокруг комплекса эсминцев, и многие, многие другие.

Приходилось давать массу объяснений и составлять массу отчетов и смет. Но главное было достигнуто – госпиталь начал восстанавливаться.

За два дня был смонтирован прибывший с Московии новый блок интенсивной терапии. А еще через два месяца обещали оснастить госпиталь новой, более совершенной оборонительной системой.

Сомова вся эта суета жутко раздражала. Он уже пережил все, отбоялся свое во время атаки неизвестных штурмовиков, успокоился, и, как всегда, на первый план опять выступила работа. Но полноценно трудиться не давали. А задачка была новая преподнесена такая, что мороз по коже.

У госпитальера был нюх на проблемы.

И когда поступил первый больной– «распадник» – так позже их прозвали медики, – госпитальер понял, что дело пахнет керосином, как говаривали предки. Ясно, что медицина столкнулась не просто с аномалией, а с серьезной опасностью, и на одном пациенте ничего не кончится.

И действительно, через два месяца в космическом госпитале уже было пятнадцать больных новой болезнью. Новая напасть ломала представления о болезни, как таковой. «Болезнь памятников», первое и единственное известное заболевание «волнового заражения», передающаяся электромагнитными и эфирными информпосылками от больного объекта к здоровому, по сравнению с ней казалась элементарной, как перелом пальца.

Как все это выглядело. Симптоматика у «распадников» была обычная психопатологическая. Больные не помнили ничего, у них была амнезия. Они утрачивали связное логическое мышление, их сознание барахталась в пучине жутких и неправдоподобных фантазий.