Госпитальер и Робеспьер

А потом?

Что потом? Кому мог понадобиться самый мирный объект Галактики? Кто мог кинуть на него звено штурмовиков «Торнадо»? После того, как была разгромлена последняя обитель черных ученых и пиратов Харлей-два, вряд ли какая-нибудь пиратская планета, если она еще есть, способна выставить звено «Торнадо». Это под силу только высокоразвитому миру первой линии. И такое нападение равнозначно объявлению войны.

Штурмовики продолжали свое дело. Они вклинивались все дальше в оборону госпиталя. А напряжение силового покрывала оборонительной системы все падало и падало.

Сомов прикрыл глаза. Стояла тишина. Казалось, не происходит ничего. Он представить себе не мог, что вскоре на территорию госпиталя ступят убийцы. И ничего нельзя изменить.

Минуты бездействия были самыми жуткими. Ожидание парализовывало.

А штурмовики вгрызались все глубже и глубже в защитпокрывало, как оголодавшие крысы. А таймер, заведенный компьютером и висящий перед носом Сомова, показывал, сколько осталось. Сотни больных людей, судьба уникального оборудования, сам госпиталь – возможно, часы отсчитывали, может быть, сколько осталось им существовать.

Таймер кончил отражать минуты. Пошли секунды.

– Защитный комплекс прорван, – буднично сообщил комп и добавил: – Черт побери.

Скрестились гибельные, наполненные огромной энергией лучи штурмовиков и двух охранных башен.

Полыхнули плазменные разрывы. Сомов зажмурил глаза, а когда открыл их, увидел, что одного штурмовика и двух башен нет.

Корабли прорвали первый рубеж обороны и неторопливо двинулись вперед. Им предстояло уничтожить еще четыре башни.

От штурмовиков отделились светлые точки пробойных ракет. Опять полыхнуло пламя. Еще одна башня уничтожена.

– Спаси нас господи! – Сомов истово перекрестился и стал ждать конца.

Командный пункт тряхнуло так, что у госпитальера лязгнули зубы. Ракета взорвалась в районе блока интенсивной терапии.

– О, Боже мой! – застонал Сомов.

От штурмовика оторвалась еще одна ракета и рванулась к административному блоку.

***

– Триста единиц! – как ужаленный заорал Утконос, теряя свое знаменитое самообладание.

– Триста, – неожиданно спокойно кивнул Док Сэм.

В боксе, где был помещен Черный шаман, взорвался сгусток биоэнергии величиной с солнце.

А потом…

Помещение бокса будто пошло рябью.