Записки «лесника»

Поздним вечером того же дня писарь совершил марш-бросок по маршруту «губа»– город – «губа», откуда вернулся не один. Вместе с ним были две очаровательные биксы, тоже из Литвы. Ночь мы провели в камере у писаря, вдаваясь во все тяжкие и не тяжкие сексуального разврата.

Жизнь текла, как в санатории, я получал дополнительные сутки за дополнительными сутками – так прошел месяц.

Наконец меня забрали в часть, а ротный сказал:

– На «губе» вам слишком хорошо живется, товарищ рядовой, – и обещал устроить «веселую» жизнь вплоть до дембеля.

Немудрено, ведь за месяц ареста я набрал пять кило лишнего веса, а рожа лоснилась, как у ротного кота Васьки.

Перед самым дембелем пришлось идти к ротному на поклон, просить характеристику для поступления на рабфак Плехановского института. Характеристика была что надо. «Физически развит удовлетворительно. Политику партии и правительства понимает верно».

Ехал домой в поезде как раз на ноябрьские праздники, все деньги отдал за билет, поэтому не мог элементарно пожрать.

Но такие же, как я, дембеля не дали умереть голодной смертью. Вместо еды в меня влили такое количество портвейна и водки, что, когда состав прибыл на Белорусский вокзал, идти я попросту не мог. Ноги банально отказали, и пришлось брать носильщика, который на тележке отвез меня в медпункт. Там добрая докторша сделала мне укол кордиамина прямо в вену и вызвала такси.

Домой я прибыл бледным, как смерть, и шатался, как камыш из народной песни. Проспал почти сутки и лишь потом встал на учет в военкомат.

Петр Петрович

Занятия на рабфаке Плехановского института уже начались, но папе удалось договориться, и меня зачислили на нулевой курс дневного отделения «Плешки». Выдали студенческий билет, назначили стипендию. И стал я готовиться к выпускным – они же вступительные экзамены. Достаточно было сдать даже на тройки – и ты уже студент первого курса.

Контингент рабфаковцев был очень интересный. Почти все кандидаты или члены партии, ударники производства, отличники боевой и политической подготовки.

На этом фоне мое худосочное лицо некоренной национальности резко выделялось среди бравых работяг и демобилизованных из погранвойск старшин и сержантов. Моя же запись в военном билете была проста и лаконична – гвардии рядовой. Зато преподаватели попались душевные, просто герои своего времени.

Математику вел доцент Петр Петрович.

Основным коньком его преподавания была тощая, как туберкулез, книжечка.