Сравнительное правоведение. Национальные правовые системы. Том 1. Правовые системы Восточной Европы

]

В его учении право предстало, как живой организм, который «рос вместе с народом и обретал силу по мере его усиления, и, наконец, умирал, когда народ терял свою государственность».[245 - Ibid. P. 27.] Он развивался «благодаря внутренним и бесшумно действующим силам, а не произвольной воле законодателя».[246 - Ibid. P. 30.] Поэтому в нем все имело значение. Даже давно бездействующие нормы, утверждал Савиньи, могут быть возрождены – «если не в их буквальном значении, то в соответствии с их духом»,[247 - Frederick Charles von Savigny.

К такому восприятию права он призывал не только ученых-юристов, но и законодателей и судей, убеждая их осуществлять свою деятельность на научных началах.[249 - Ibid. P. 150.]

Бережное отношение к истории права исключало необдуманные и поспешные правовые реформы, «слепую страсть к совершенствованию законов»,[250 - Ibid. P. 20.] учило воспринимать историю права, как «наше богатство» и как основу «подлинного национального права».

Сказанное объясняет, почему Савиньи выступал решительным противником рецепции Гражданского кодекса Наполеона 1804 г., хотя и признавал достоинства этого акта, как «очень талантливой работы».[252 - Ibid. P. 71.] Более того, он противопоставлял его сводам гражданского законодательства Пруссии и Австрии. Последние, по его мнению, намного более бережно хранили древние обычаи и нормы и могли в дальнейшем послужить основой более совершенной кодификации.

Впрочем, Савиньи призывал не торопиться с ее проведением, поскольку для этого не было необходимых предпосылок;[253 - Ibid. P. 65.] «создание права еще не стало делом нации в целом».[254 - Ibid. P. 173.] Но он верил, что это время скоро придет, поскольку «нет прусского или баварского языка и литературы, но есть немецкий язык и литература, и точно также дело обстоит и с древними источниками наших законов в их историческом познании».

При разработке будущего гражданского кодекса объединенной Германии особое значение следовало придать не только сохранению преемственной связи с ранее действовавшим правом, отражению в его тексте «совокупности существующего права»,[256 - Ibid. P. 35.] но и языку этого акта.

Его нормы, «весомые и выразительные»,[257 - Ibid. P. 69. Примером в этом могли служить Уголовные ордонансы Карла V.