Таинственные чары

Пораженный удивительным инстинктом пчел, он доходит до предположения, что и они обладают частицей Божественного духа:

«Иные, имея примеры, и признаки эти увидя,

Божественный ум признавали в работницах-пчелах, —

Небесного след вдохновенья. Господь все обходит:

И земли, и хляби морские и дальнее небо,

И души животных, оттуда к себе призывает:

Коней быстроногих, пернатых, зверей, человека

И все эти твари нисходят на землю, и снова,

От уз разрешившись, возносится в синее небо,

И нет места смерти, и жизнь вся стремится

К бесчисленным звездам, взлетая до высшего неба.

»

В этих двух отрывках поэт делает различие между божественной искрой и интеллектуальным элементом, которое через сообщение со звёздным лоном, дает инстинкт.

Пифагор, Платон, Левкипп, Эпикур, Плиний, Макробий признавали одну мировую душу, разлитую во всей Вселенной и соединяющую все существо одною целью. Если верить Порфирию, то Оракул Дельфийский вопрошающим его о Боге, отвечал:

– Бог источник жизни, начало всех вещей, покровитель всего живущего.

В нем беспредельная масса пламени. Это пламя производит все. Сердце не боится прикосновения этого пламени, благодетельная теплота которого поддерживает гармонию мирa. Все полно Богом. Он везде. Его никто не произвел. Он всеведущ.

III. Кабалистика

Происхождение Каббалы теряется во мраке времени, где она возникла и получила свое значение в Индии, или в Египте – неизвестно. Единственное, что известно— это, что она была знакома магам, как египетских так и индийским.

Первые понятия о каббале принес в Грецию Пифагор по возвращении его из путешествия по Востоку, в то время славного науками.

В младенчестве человечества все народы жили, кочуя по необъятным пустыням со своими стадами, и между скотоводами, как и везде, встречались люди высшей организации, гений которых требовал умственной деятельности.

Уединение всегда вызывает мечтательность и наблюдательность и, разумеется, предметом наблюдений было звездное небо.

У пастухов даже были любимые созвездия течение которых также ими можно было легко изучить. Стройные мириады звезд, строгий порядок движения, вызвали искать причин движения и задумываться, отыскивая силу, управляющую движением небесных тел.

Гений стремился к горизонту, наблюдая за сферой, которая поминутно удаляется, бежит по мере приближения к нему, раскрывая на каждом шагу новые богатства, поражая взор наблюдателя.