Таинственные чары

Подобного рода колдуны-обманщики – безвредны.

Колдуны поневоле, – это люди, которые производятся по неволе другими.

Пример объяснить дело. В полуверсте от одной деревни находилась небольшая мельница, содержимая крестьянином Антоном Петровым. О нем ходила молва, что это такой дока, каких редко сыскать, впрочем, хотя он и колдун, но колдун добродетельный, зла никому не делает, а все добро. Это был старик лет 65, добрый, умный, сметливый, веселый и набожный до такой степени, что слово «чёрт» никогда нм не употреблялось и если уж необходимо было сказать это слово, то он заменял его словом «чёрный».

Петров сам рассказывал, как дураки произвели его в колдуны: Лет пять тому назад был в нашей деревне парень здоровый и бойкий; вот приезжает он раз на мельницу молоть рожь. Летом на мельнице вообще бывает работы мало, вот я и хаживал обедать и ужинать домой в деревню. Это было уже к вечеру, я и говорю: послушай, Ванюха, я пойду ужинать в деревню, а будь здесь пока. Хорошо, говорит. Я ему шутя и говорю: ты мол, не боишься остаться один на мельнице? – «А кого мне бояться то? но мне хоть сам черной приходи, я и тому ребра переломаю», отвечал он.

Это мне и не понравилось; ну, думаю я, постой же, попробую тебя, каков ты такой. Хорошо, говорю., запри же дверь-тo на крючок. Потом я, вместо деревни, обошел кругом, да под колесами и пробрался под мельницу, лицо вымарал грязью, а на голову надел вершу, что из прутьев плетется и полез в творила, где колеса мажут; лезу помаленьку, Иван же, мой, услышав шорох, отступил шага на два и стал креститься, а я вдруг высунулся до половины да и рожу еще такую скорчил. Тут Иван не выдержал и со всех ног бросился в дверь, сшиб ее с крючка и без оглядки подрал прямо в деревню.

Бросив вершу, я кричу: «Иван! Иван! Куда ты?» только пятки мелькают. «Вот тебе», думаю, «и пошутил, теперь и оставайся без ужина.» Нечего делать, поел я хлебца, прихлебнул водицей и лег спать. На другой день поутру, слышу кто-то ходит и покрикиваешь. «Э, думаю» смельчак мой пришел. Отворил я дверь, гляжу: Иван.

«Что же» говорю «так-то караулить»? – Да что дядя Антон, озяб до смерти, пошел погреться! отвечает Иван, а между тем. спешит скорее лошадь запрячь, да на меня как-то странно посматривает; я ни гугу, знай подметаю мельницу. Запряг он лошадь и сейчас уехал.

Я так и думал, что дело тем и кончится, ан вышло не так. Дня через три является ко мне одна старуха и бух мне в ноги: – Батюшка, помоги, говорит. Что мол такое? «Ваську моего испортили».