Колокола тревог

Безусловно, и то, что Брежнев многим был обязан лично Семичастному. Не видя ни малейшей причины к постановке вопроса на Политбюро об освобождении Семичастного, естественно, я задал вопрос:

– Какая причина его освобождения?

Брежнев уклонился от прямого ответа, но все же сказал:

– Много поводов к тому, чтобы провести этот акт, позже все узнаешь.

К этому времени поступили первые сведения о Светлане Аллилуевой, дочери Сталина – все было так «темно», что даже мы, члены Политбюро, не все понимали, что все-таки с ней произошло.

Заканчивалось заседание Политбюро, рассмотрены все «основные» вопросы, и вдруг Брежнев как-то торопливо и нервозно выкрикнул:

– Позовите Семичастного!

Когда он вошел в зал заседания, мы почувствовали его напряженность и недоумение. Зачем его пригласили на заседание Политбюро? Но он держал себя хорошо. Неожиданно для многих членов Политбюро Брежнев заявил:

– Нам надо обсудить вопрос о В.

Члены Политбюро удивленно переглянулись.

Семичастный подал реплику:

– А что обсуждать?

В ответ на это Брежнев со сталью в голосе заметил:

– Есть предложение освободить В.Е. Семичастного от занимаемой должности.

Семичастный снова подал голос:

– За что освободить? Мне причина неизвестна, со мной по этому поводу никто до сих пор не говорил.

Но недоуменный вопрос Семичастного остался без ответа от Леонида Ильича.

Все молчали. Многие члены Политбюро не были готовы к постановке такого вопроса, тем более к его решению в такой форме. Я был буквально поражен тем, что до заседания Политбюро с ним никто не переговорил, и он был вызван внезапно, чтобы не дать даже опомниться…

Семичастный снова задал вопрос:

– Я хочу узнать – за что же все-таки меня освобождают?

На это последовал окрик Брежнева:

– Много имеется недостатков в работе органов КГБ, плохо поставлена разведка и агентурная работа, а случай с Аллилуевой тоже о многом говорит.

Семичастный на это замечание возразил:

– Вопрос деятельности КГБ, состояние разведки и агентурной работы нигде не обсуждался. Поездка Аллилуевой в Индию органами КГБ не санкционировалась. Кстати, ее выезд состоялся вопреки нашим возражениям.

Но и на сей раз голос Семичастного канул в молчание.

Одним словом, было «единогласно» принято решение: «Освободить т. Семичастного В.Е.