100 великих тайн советской эпохи

Энергичный и бесшабашный Нестор примкнул к террористам, которые называли себя анархистами. Его привлекло непонятное слово «экспроприация», что оказалось обыкновенным грабежом.

В 1910 году Махно был арестован и приговорен к смертной казни через повешение. Не одни сутки Нестор промаялся в камере смертников, находился в постоянном напряжении: ну, когда, когда… А шел ему всего двадцать первый год. Такие муки, когда нервы натягиваются до предела при каждом шорохе, не могли не отразиться на психике. Террористов помиловали: заменили смертную казнь заключением в Бутырской тюрьме.

Здесь Махно продолжал «самоутверждаться». Вел себя вызывающе, буянил, за что его даже заковывали в кандалы. В перерывах между отсидками в карцере Спокойный (кличка Махно в тюрьме) читает труды Бакунина и Кропоткина. На свободу в первые дни Февральской революции Махно выходит уже убежденным анархистом.

И. И. Махно

Он не усомнился в своем выборе даже после встречи с Лениным. Наоборот, он очень быстро понял, что большевики обманули народ.

Как написал «батька» в своих «Воспоминаниях», партия Ленина «оседлала революцию», всеми средствами стараясь остаться у власти. Махно видел цели 1917 года в другом.

12 марта 1917 года Нестор вернулся в Гуляйполе. Здесь он начал создавать свою «черную гвардию». Первый отряд состоял из 60 человек, наводивших ужас на местных богатеев. Но представлять Махно бессердечным убийцей, ни во что не ставящим человеческую жизнь, было бы преувеличением.

На одном из митингов разгоряченная толпа решила расправиться с бывшим полицейским приставом Гуляйполя Ивановым.

За несчастного вступился Нестор Иванович. Махно вообще до определенного момента выступал против террора.

Некоторые оценки в «Воспоминаниях» Махно выглядят настоящим откровением: «Я говорил своим товарищам, что для революции было бы лучше, если бы большевики и левые эсеры не создавали блока, ибо среди них нет той идеи, которая удержала бы их от стремления властвовать над революцией, и это их в конце концов столкнет между собой, и они своим взаимоистреблением принесут много зла для революции.

Уже теперь, говорил я друзьям, видно, что свободой пользуется не народ, а партии. Не партии будут служить народу, а народ – партиям».

Революция для Махно была средством уничтожения государства как такового. Анархисты считали, что только сам народ решает, как ему быть.

С осени 1917 года в районе Гуляйполя возникает ряд сельскохозяйственных коммун.