Путин. Замковый камень российской государственности

– Или, может быть, у нас действительно не самое пригодное для героев время?

– В двадцатые-тридцатые годы в период Великой депрессии в США ситуация была в этом смысле ещё более скверной, вот уж действительно – самое что ни на есть непригодное для героев время. Казалось, вокруг их нет и быть не может. Что же сделали американцы? Осознавая, что как раз в такое безвременье носители важнейших, вечных ценностей особенно необходимы, они всё-таки нашли героя. Кого? Да простого пастуха.

Ковбоя. На него, на этот образ, и была, по сути, возложена ноша передачи традиций и духовно-нравственных ценностей американского народа.

– Он рождал хорошие ассоциации: свобода, ответственность, сила, мастерство своего дела…

– Да, а ещё – благородство, мужество, оптимизм, терпение, доброта, чувство справедливости, жертвенность. И в течение многих лет он прекрасно выполнял «функцию героя».

– Но это герой преимущественно кинематографа, культуры.

При всей важности таких примеров для воспитания, с ними всё вроде бы ясно. Но вот герои истории?.. Как раз сейчас идёт напряжённая дискуссия о том, каков должен быть учебник отечественной истории. Возможен ли вообще единый подход к такому противоречивому предмету, как история, не утопия ли это?

– В Церкви Христовой, когда общее решение должны принять люди самых разных позиций и взглядов, мы руководствуемся нашим древним христианским принципом: «В главном – единство, во второстепенном – свобода, во всём – любовь».

– Может быть, к этому прислушаются участники дискуссии?

Не формула национальной идеи, а люди, воплощающие в себе эти лучшие и преемственные в нашей тысячелетней истории духовные качества и выражают собой цель и национальную идею России. Да и народ, по большому счёту, никогда не формулирует свою национальную идею, но зато безошибочно определяет её носителей.

– Вот уже два десятилетия у нас ищут национальную идею. Пока остановились на том, что это патриотизм. Конечно же, оно так, но любые окончательные формулировки, к сожалению, рано или поздно становятся общим местом, они всегда ограниченны и уязвимы, почти всегда досадно идеологизированы. Такие формулировки неизбежно меняются в зависимости от изменений то государственного строя, то направления политики.