«И вечной памятью двенадцатого года…»

Однако еще задолго до событий наполеоновского вторжения в Россию он возникает и постепенно набирает свою значимость в поэтической системе Г. Р. Державина.

Одна из первых державинских лирических рефлексий на личность Наполеона относится еще к 1794 г. Так, в 4-й строфе стихотворения «Мой истукан» автор рисует образ воинственного злодея, дерзко попирающего этические нормы для достижения своих амбициозных замыслов и претендующего на безграничное властное господство:

Злодей, который самолюбью

И тайной гордости своей

Всем жертвует, – его орудью

Преграды нет, алчбе – цепей:

Внутрь совестью своей размучен,

Вне с радостью губит других;

Пусть дерзостью, удачей звучен,

Но не велик в глазах моих.

Хотя бы богом был он злобным,

Быть не хочу ему подобным[77 - Державин Г. Р. Сочинения / с объяснит. примеч. Я. Грота: в 9 т. Т. 1. СПб., 1864–1883. С. 610–611.].

Несмотря на то, что имя удачливого французского генерала в стихотворении не упоминается, современники ассоциировали образ адресата данной державинской инвективы именно с личностью Наполеона как предводителя республиканских войск[78 - По справке Я.

К. Грота, данная строфа была приведена автором изданного в Петербурге в 1807 г. перевода французской брошюры «Предуведомление к тайной истории новаго французского двора» для характеристики Наполеона (Там же. С. 610).].

Очередной этап актуализации образа Наполеона был обусловлен событиями, связанными с вторжением в 1798 г. французской армии в Италию и на Мальту, и участием в этих событиях в составе антифранцузской коалиции русской армии под командованием А.

В. Суворова. В частности, в стихотворении «На новый 1798 год» портрет «гальского витязя» уточняется такими оценочными характеристиками, как вероломное коварство и безграничная гордыня, которые, по воле Божественного Промысла, после стремительного взлета неизбежно приведут его к падению.

Еще более определенно эта мысль звучит в стихотворении «На Мальтийский орден», где образ Наполеона, поименованный «Денницей», помещается в библейский контекст и экстраполируется на известный сюжет из книги пророка Исайи (Ис.

14: 12–17) о вознесении и низвержении царя вавилонского, возжелавшего сравняться со Всевышним:

Денницу зрели: мудр и славен,

В сияньи возносился он,

Рек: «Вышнему я буду равен,

На западе воздвигну трон». –

Но гибельны пути лукавы <…>.

И грозны громы Михаила

Стремглав коварство свергли в ад[79 - Державин Г. Р. Указ. соч. Т. 1. С. 223–224.].