«И вечной памятью двенадцатого года…»

Учитывая, что Уральское войско, как и Донское, большей частью состояло из староверов, образ казаков (верных защитников) не мог не найти отражения в сочинениях, посвященных Наполеону-Антихристу. Сами сочинения в основном представляют собой своеобразные наложения пассажей о нашествии Наполеона на привычные эсхатологические сюжеты, пророчества о конце света и пришествии Мессии. После обращения к ветхозаветным пророчествам Исайи[128 - Тюменское (XII) собр. Сборник. 45 р/1370. Л. 10 об.] говорится о борьбе «северного царя» с «южным» (пророчества другого библейского пророка, Даниила)[129 - В данной работе рассмотрены Сборники из Тюменского и Курганского собраний древлехранилища ЛАИ УрФУ.

См. также: Байдин В. И. Новые источники по истории крестьянских волнений на Урале в 40-е гг. XIX в. // Из истории духовной культуры дореволюционного Урала. Свердловск, 1979 (здесь упоминается о Сборнике, входящем в Красноуфимское собрание).]. На стороне последнего, согласно ветхозаветной традиции, и будут сражаться православные против Антихриста. Будущим «южным царем» старообрядцы считали Константина, который, воцарившись в Царьграде (Константинополе), «соберет полчища казаков, полчища великия стрельцов – верных сынов отечества»[130 - Тюменское (XII) собр. Сборник. 45 р/1370. Л. 7.] для битвы с Антихристом. Вероятно, современного им «Константина» старообрядцы видели в среднем брате Александра I Константине Павловиче[131 - Байдин В. И. Новые источники… С. 93.], который до этого, по свидетельству дворового человека калужского помещика Ф. И. Зембулатова Федорова, «ездил в Царьград и в Иерусалим». Вера в Константина-избавителя в народной традиции приобрела форму не только легенды о царе, на которого возлагали надежду на победу над Антихристом. Позже, в 1825–1826 гг., ждали, что с приходом Константина на трон будет отменено крепостное право[132 - Чистов К. В. Указ. соч. С. 235.]. Легенда о Константине-избавителе, как и предшествующие ей легенды о других царях-«избавителях», основывалась на вере в праведного царя, в чье правление жить станет легче. Примерно в то же время в среде урало-сибирского старообрядческого согласия стариковщины появилась вера в царя-избавителя Александра I. Как отмечает В. И. Байдин, опираясь на записи, сделанные будущим обер-прокурором Синода Н. Д. Нечаевым, «в мире уже были предтечи Антихриста, но молились (представители стариковщины. – Т. Р.) за Александра I, “за то спокойствие, коим… пользуются”», т. е.