Могильный Алхимик

Он чувствовал фальшь, пронизывающую каждое слово королевы и реакцию придворных, и держался изо всех сил, чтобы не сбежать от этого цирка.

– Сегодня мы собрались на Королевский смотр Ратных Столкновений, дабы оценить умения будущих выпускников. Полагаю, в этот раз бои будут еще более зрелищными и виртуозными. – Слова Ивессы вызвали мимолетные улыбки на лицах гостей. – Однако, кроме профессиональных и увеселительных мероприятий, есть еще одно запланированное объявление.

Нейран цепко отметил, как девушка, вытянувшаяся тетивой позади королевы, нервно сглотнула и сжала правую руку в кулак.

Он с любопытством разглядывал ее, пытаясь понять, почему она так взволнована и рассержена.

– Я с большой радостью и благословением Со-Здателя объявляю о помолвке кронпринцессы Телла?рии Рэа?ты Иде?лис Арста?н из династии Белых Львов и рэва И?рвина То?рна – потомка древнего о’дюссановского рода!

В зале воцарилась тишина, будто в склепе. Взгляд Нейрана метнулся от недовольного лица Телларии к Ирвину, который потрясенно застыл, словно горгулья, вытаращившись во все глаза на королеву и раскрыв рот.

Первыми в неловкой тишине зааплодировали два стража: рыжеволосый лысеющий мужчина и беловласая женщина – похоже, родители новоиспеченного жениха. Спустя глухое мгновение к ним присоединились аплодисменты других гостей. Ирвин лишь захлопнул рот, а Нейран думал только о том, что никогда не хотел бы попасть в такую ловушку: узнать о собственной помолвке последним, стоя в толпе и не имея права даже выразить шок или несогласие.

Ничего более унизительного и придумать было нельзя. Но он прекрасно осознавал, что порядки на Сунтлеоне нескоро изменятся: даже в обычных семьях до сих пор приняты браки по расчету ради родовых нитей.

Нейран, наконец, заставил себя отвернуться от Ирвина и случайно наткнулся на до боли знакомый силуэт. Проклятие подкралось, словно морозное дыхание ледяного дракона, затерялось в волосах и ринулось от сердца по венам.

Нейран сжал челюсти, ощутив, как напрягаются мышцы шеи. Он впился взглядом в ее спину, обрисовал изгибы тела, будто пытаясь запечатлеть их в памяти, как вдруг заметил чью-то ладонь, сползающую ей на талию. Этот жест вызвал у него острое раздражение. В висок вновь кувалдой влетело обвинение: «Трус».

– Нейран, – Анелия, видимо, не в первый раз позвала его. – Слышишь? Теперь пойдем, нужно поскорее занять самые дальние места на трибунах. Нейран?

«Трус».