Прикосновение

Точнее, мама же не умерла, она просто превратилась в монстра, в безжалостного психа, которой хотел убить меня…

Разве после всего этого я и сам не монстр? Не разрушитель спокойной жизни? Не причина всех страданий и безумия?

Внутри меня с ужасающей скоростью возрастало отчаяние, сжимающее не только моё тело, но и душу, вонзая в неё свои кровожадные клыки, чтобы почувствовать на своих губах мой страх и боль, мою вину и стыд, чтобы насладиться моими мучениями и упиться ими. Бессилие перед всей развернувшейся передо мной картиной заставила меня содрогнуться от своего ничтожества, ведь я ничем не мог помочь ни себе, ни людям, никому.

А эти монстры, которые когда-то были обыкновенными прохожими, терзали людей, будто они были тряпичными куклами, и наслаждались их муками, не обращая внимания на мои вопящие мысли.

Внезапно появившийся передо мной обезумевший человек тоже захотел меня убить. Что, в общем, было не удивительно. Его чуть побелевшие глаза дико сверкали, изо рта текла кровь, смешанная с пеной, волосы взлохмачены, одежда порвана и вся в алой жидкости, вены ну руках и шее вздулись, покрывшись синей, будто отмершей, кожей.

Весь его образ внушал дикий ужас и желание не только закричать, но и вывернуть свой желудок наизнанку, однако я (молодец!) сдержал рвотный позыв.

Однако это вряд ли меня спасёт.

Это уже не был какой-нибудь деловой мужчина, нет, это был монстр, которого создал я. Так может мне и умереть? Не превращать людей в безумцев? Избавить мир от угрозы? Но какая-то неведомая сила заставила меня увернуться от ударов озверевшего человека и снова опрометью помчаться быстрее от опасности.

Я снова слился с паниковавшей толпой, но уже старался никого не касаться. Меня толкали, ругали, чуть ли не роняли, но я продолжал бежать, снова задыхаясь, но никого не касаясь.

Чтобы снова не случилось это.

Странная магия, с помощью которой я мог превращать людей в сумасшедших. Или же здесь была задействована наука, сложная химия, сделавшая из меня угрозу для всего человечества.

В огромных окнах дома, мимо которого меня несли ноги, а заодно и поток людей, я видел своё отражение: выпученные от ужаса голубые глаза, растрепавшиеся короткие русые волосы, пухлое тело, на котором болталась больничная белая сорочка, но уже обляпанная чей-то кровью, и чёрные пальцы, из-за прикосновения которых, я мог сотворить такой ужас с живым существом…

Правда, жаль, что я ни на килограмм не похудел ни из-за бега, ни из-за приключений, ни из-за химиката.