Ее отважный капитан

И она снова вернулась в то время, когда они были счастливы. Глаза защипало от слез.

Хелен нашла ключ и отперла дверь. Рис внес Дэвида в комнату. Сердце Хелен готово было выскочить из груди, настолько он казался равнодушным.

В номере было темно, лишь в камине дотлевали последние угольки.

Рис положил Дэвида на кровать. Стащил с него сапоги. Дэвид застонал и пробормотал:

– Хочу спать!

– С ним все будет в порядке? – спросила Хелен.

– Утром он пожалуется на страшную головную боль.

Ей очень не хотелось расспрашивать Риса, ведь он предпочитал не иметь с ней дела.

– Мне побыть с ним?

Он презрительно хмыкнул:

– Вряд ли он скажет тебе «спасибо».

Дэвид снова что-то пробормотал и свернулся калачиком, как в раннем детстве.

Рис развернулся к двери. Он по-прежнему избегал смотреть на нее.

– Хочешь – оставайся, хочешь – уходи. Мне все равно.

– Я уйду. – Она поспешно вышла за ним и закрыла за собой дверь. – Спасибо, Рис, – поблагодарила она, когда они очутились в коридоре.

Наконец он взглянул ей в глаза, но его красивое лицо было холодным.

– Ты тоже приехала посмотреть на сражение? – Казалось, его серые глаза, мерцавшие при тусклом свете, излучают презрение.

Она храбро встретила его взгляд, хотя это причинило ей боль.

– Я приехала сюда, чтобы забрать Дэвида домой. Его желание поглазеть на сражение – большая глупость.

– Я провожу тебя до твоего номера.

Когда подошли к ее двери, Хелен посмотрела на него.

– Спокойной ночи, Рис, – прошептала она и вошла к себе…

Идя от ее номера, Рис никак не мог выгнать мысли о ней из головы. Хелен Бейнс. Его Хелен.

Он видел ее лишь при тусклом свете ламп, но она показалась ему еще красивее, чем пять лет назад. Ее лицо было гладким и светлым, как дорогой фарфор, но как-то осунулось. Губы оставались полными и чувственными – их так и хотелось поцеловать. Из прически выбивалась прядь волос цвета красного дерева. Однако глаза, ярко-голубые, по-прежнему обладали властью поймать его в ловушку.

Как она оказалась в одном и том же городе, в одном и том же отеле и даже – подумать только! – в том же коридоре, где находился его номер?! За пять лет он ничего не слышал о ней. Пять лет прошло с тех пор, как она разбила ему сердце, нарушив обещание выйти за него замуж. Его родные не писали ему ни о ней, ни о ее родителях. Конечно, он и не спрашивал.