Память веков

Завтра пойдём в город, – староста буркнул под нос ругательство и уснул.

Буря утихла только под утро. На рассвете люди украдкой выглянули из дома и ужаснулись масштабам бедствия, которое принесла гроза. Всюду валялись обломки досок, поваленные деревья, камни, принесённые с гор. Не все дома выдержали удар. С одних снесло крыши, другие исхлестало так, что они стали совсем непригодными для жилья. Каким-то непонятным образом обошлось без смертей. Пострадали только два мальца, припозднившиеся из леса. Одному из них камень угодил в плечо, переломив его, словно зелёную веточку, другому камень оцарапал щёку.

Первый своим ранением хвастался, показывая перевязанную руку. Второй молчал. С тех пор, как он увидел огромный булыжник, пролетающий мимо его головы, он не произнёс ни слова. Староста оценил нанесённый урон и приказал наводить в деревне порядок, пока сам он ходит в город.

– Хаген! Тарбен! – выкрикнул Альдест.

Из-за угла ближайшего дома выбежали два молодых парня с одинаковой внешностью. Рыжие, веснушчатые, длинные.

Они подбежали к старосте и преданно уставились на него, раскрыв рты. Взгляды их были напрочь лишены всякой мысли. Альдест вздохнул.

– Берите свои топоры. Пойдёте со мной. Поведём шпиёна к барону.

Парни быстро закивали, широко улыбаясь, обрадовавшись возложенной на них обязанности и возможности побывать в городе.

– Давайте-давайте, поторапливайтесь, – заворчал Альдест. – Когда ещё обернёмся по такой погоде. Весь день, поди, проходим.

Небо нависает над головами тяжёлыми тучами.

Природа ещё не оправилась от ночной вакханалии: птицы не радуются звонкими переливами новому дню, не жужжат над ухом оводы, трудяги-шмели не спешат усесться на радужные ароматные цветы, призывно покачивающиеся на ветру. В воздухе ещё висит запах грозы.

Дорога в город петляет меж ровных полос засеянных полей, теряется в высокой траве диких лугов. Глубокая колея, наезженная тяжелыми, гружёными возами, после проливного дождя наполнилась водой. Земля раскисла. При каждом шаге пленник и его охранники скользят, перемешивая грязь, глину и навоз, проваливаясь в колею.

Уже скоро они были по пояс в грязи.

– И почему я не взял телегу? – сокрушался Альдест. – Путь не близкий. Сгинем мы в этой трясине. Ей-ей сгинем.

Он громко выругался и в сердцах толкнул пленника, чтобы тот шевелился скорее.

– Не получится, милсдарь Альдест, – прогундосил один из сопровождавших его парней. – Телега увязнет в этой каше. Только люди и пройдут. Даже лошадь долго не протянет.