Дочь торговца шелком

– Спасибо, – сказала она. – Огромное тебе спасибо.

Марк улыбнулся:

– Послушай, меня не будет несколько недель, но если ты не получишь вестей от Джерри через день или два, то вернись и напомни ему о себе.

Николь с улыбкой кивнула, не желая показывать разочарование. Ей придется прожить эти дни без него.

– Тебе осталось лишь придумать, как рассказать обо всем отцу.

– Нет! – ответила Николь. – Я ничего ему не скажу.

* * *

Неделю спустя, когда до июльского летнего бала в отеле «Метрополь» оставалось всего ничего, Николь проскользнула в комнату Сильвии, надеясь найти хотя бы намек на то, как будет выглядеть платье сестры.

Девушка поискала в огромном дубовом шкафу, где Сильвия развесила наряды по цветам. Николь провела ладонью по красивым шелкам серых и бежевых оттенков, признавая свое поражение. Сильвия говорила правду: платья здесь не было. Вещи сестры отличались элегантностью, и раз уж выдался такой шанс, Николь примерила пару блузок с вышивкой. Как бы она ни вертелась перед зеркалом, но одежда на ней висела – Николь всегда отличалась от сестры миниатюрным телосложением. Девушка разделась, заглянула в ящик с нижним бельем Сильвии и нашла ее дневник. Пролистнула его, и оттуда выпал снимок платья. Вот же оно! Крой совсем не тот, который любила сестра, с декором, более дерзкий, но, когда дело касалось моды, Сильвия всегда шла впереди. Николь решила слегка изменить и свой наряд.

* * *

Позже, возвращаясь от портного, она увидела на тротуаре подгоняемые ветром листовки.

Их оставляли под дверьми магазинов. Грубые карандашные рисунки, надписи на вьетнамском – Николь быстро поняла, что это пропаганда Вьетминя. С бумаги на нее смотрели радостные крестьяне, которые несли солдатам оружие и еду, а также перетаскивали на спинах или в носилках раненых. Николь сунула листовку в карман, чтобы позже показать отцу.

Старый квартал располагался треугольником, и Николь всегда возвращалась домой по знакомому маршруту, однако сейчас ей пришлось пойти другой дорогой.

Закатное солнце золотило черепицу на крышах домов, и те пылали огнем. Улицы преобразились. Впереди зажглись уличные фонари, на козырьки натянули брезентовые навесы на случай дождя, горели вечерние жаровни. Николь остановилась на мгновение, вдыхая соблазнительный аромат жареного цыпленка. Торговец в широкой рубахе и мешковатых штанах передал ей две порции, завернутые в листья. Прямиком со сковороды вок, сдобренное специями, блюдо было бесподобным на вкус.