Пыльца фей

А что, если это он навлёк на них беду? Майкл не мог отделаться от этой навязчивой, всепоглощающей мысли.

Утро похорон, как и предыдущие дни, он почти не запомнил. Только некоторые обрывочные моменты, когда люди что-то говорили, клали цветы на могилу родителей, бросали землю. Всё это для него ровным счётом ничего не значило. Кто все эти люди в траурных костюмах? Они пришли проститься, выразить соболезнования, но уже через пять минут забудут о том, что Джеймса и Виктории Уотерс больше нет в этом мире. Что для всех этих людей значит их смерть? Ничего.

Лишь притворно-скорбное выражение лица, сочувствие и более ничего. Жизнь продолжается, но только не для Майкла и Элоизы. Сейчас она для них словно остановилась и прекратила своё бесконечное шествие по Вселенной.

– Майкл, постой! – крикнула вслед мальчику Элоиза.

Майкл шагал вперёд, руки в карманах светлых брюк, тёмно-синий пиджак нараспашку. Ему не хотелось сейчас ни с кем говорить. Только бы скорее добраться до своей комнаты, закрыться в ней и долго-долго не выходить.

Цветочная улица, находившаяся в респектабельном районе, в этот час выглядела тихой и безлюдной, словно опустела вместе с сердцем Майкла. Соседи не стригли и не поливали свои газоны, никаких любопытных взглядов. Но это даже лучше, нечего им лезть и знать то, чего не следует.

– Майкл! – снова позвала Элоиза.

Мальчик, не останавливаясь, повернулся.

– Я не хочу разговаривать. Я просто хочу побыть один. Оставь меня, пожалуйста, одного.

Он первым вошёл в дом и тут же поспешил в свою спальню.

Элоиза вошла следом и с беспокойством посмотрела, как он поднимается по ступеням лестницы, а после исчезает на площадке второго этажа.

Войдя в комнату, Майкл с силой пнул ни в чём не повинного плюшевого медведя, что сидел у дверей. Медведь улетел к окну и шлёпнулся на пол. Мальчик принялся метаться по комнате, словно это могло как-то облегчить его состояние. Внутри всё горело и рвалось на части. Он подошёл к письменному столику и выплеснул всю свою боль, всю свою злость на мир, расшвыривая тетради, карандаши, рисунки, игрушки и всё, что попадалось ему под руку.

Глобус раскололся надвое, сильно ударившись о противоположную стену комнаты, а настольная лампа уныло повисла на проводе. Майкл ощутил большой ком в горле, а после слёзы, горячие, обжигающие слёзы потекли по его щекам. Мальчик сел в самом дальнем углу своей комнаты, даже не стараясь их вытирать, и проплакал весь день до самого вечера, пока к нему в дверь не постучала тётя.