Демонология Сангомара. Часть их боли

Мариэльд сидела в седле перед Филиппом, который не рисковал отдалять пленницу от себя ни на шаг. Пока крепкие широкогрудые кони медленно шли по улицам к благодатному свету таверны, который разливался сквозь сыплющийся снег, граф невольно вдыхал запах белоснежных волос Мариэльд, придерживая ее. Мысли его метались между морским Ноэлем, представляя, каким стал Уильям за годы жизни с этой коварной женщиной, до своих земель. Прибыли ли уже туда гонцы?

Среди ночи гвардейцы прихлебывали луковой похлебкой с пшеном и салом, а также причмокивали от ее сытности и той теплоты, что прокатывалась внутри их брюха.

Таверна и в правду оказалась хорошей: из еще пахнущего сосной дерева. Запахи сосны сливались с пивом, кашами и мясом, что готовилось для голодных солров на кухне. Пока солры черпали ложками из мисок, мимо них пробежал запыхавшийся Жак, который уже поел и теперь нестерпимо хотел спать, но господин послал его за тавернщиком.

– Вас хотят наверх! – крикнул он хозяину заведения и отдышался, ибо бежал с третьего этажа вприпрыжку через одну ступеньку.

Тавернщик отер руки о полотенце и повесил это же полотенце за пояс. Затем, вздохнув, то ли от тревоги, что его зовет к себе этот седовласый мужчина, который так и не назвал своего имени, то ли от усталости, медленно побрел наверх.

Жак остался внизу, наблюдая за толпой жадно едящих солров. На первом этаже днем обычно стоят гам и столпотворение. Но сейчас он был погружен в полутьму.

Лишь одна свеча горела на прилавке, роняя мягкие тени на стулья, столы, спины и солров, а также на лицо Жака, который сел за стол, подпер кулаком обросший пушком подбородок и прикрыл в дреме глаза.

Между тем, хозяин заведения подошел к двери комнаты, отер пот с оплывшего лица и постучал. Затем вошел. На двух сдвинутых кроватях, самых больших, которые нашли, сидел с краю его гость. А у стены лежала седовласая и закутанная в шерстяные одеяла старая женщина. Она лежала и глядела в стену, скрючившись.

«Куда это он ее, такую больную, везет?» – подумал тавернщик, приняв эту странную неподвижность за болезнь.

– Вы-ть звали? – сказал он как можно почтительно.

– Звал, – отозвался холодно гость. – Скажи-ка мне, тавернщик, какие поселения и города расположены севернее Мориуса?

– Севернее?

– Да, в горах.

– А-ть! Только пастушьи кочевые. Но и то уже не везде. К Хышу уже не идут. Остерегаются гудения.