Демонология Сангомара. Часть их боли

Они ездили на лучших конях, лучше всех питались, но, пожалуй, лучшей наградой для них становилась служба под знаменем того, кто правил Солрагом на протяжении пяти веков. Гвардейцы росли при хозяине Солрага и умирали, считая его живым богом, высящимся над временем и миром.

Поэтому Филипп знал, что все они без исключения пойдут за ним, куда угодно, – стоит ему молвить лишь слово. Но сейчас ему требовалась не просто преданность, нет, ему нужно было неистовое желание умереть за него и его дело…

Поэтому он громко произнес:

– Мне нужно укрыть пленницу! Укрыть в таких далях, куда не дотянется рука ни одного существа.

Проводником выступит здешний старый пастух, который доставит отряд и пленницу до места назначения. Путь чрезвычайно труден! Те тяготы, что вы доселе испытывали, не сравнятся с теми, которые предстоят отправившимся. Я туда пойти не могу… Поэтому мне нужны люди, в которых я не буду сомневаться и кто выполнит задачу, даже если ему будет грозить смерть…

Уронив руку на ножны меча, Лука Мальгерб сделал шаг вперед и гулко спросил:

– Сколько вам нужно еще, кроме меня, господин?

– Нет, Лука, – качнул головой Филипп.

 – Ты останешься, ты мне еще понадобишься здесь. Нужны пятеро!

Склонив голову с рыжими кудрями, капитан вернулся в первую шеренгу. Не стоило сомневаться, что он, как некогда и его отец, готов был положить жизнь на общее дело, но сейчас он нужен был прежде всего в качестве командира. Филипп ждал заминки среди своих гвардейцев – однако те, даже не переглядываясь, тут же выступили вперед, причем выступили все разом.

На их уставших лицах сияла чистая преданность.

Цепким взором граф оглядел их.

– Это опасное дело, – предупредил он. – Ценой может стать ваша жизнь! Кто не побоится этого пути, полного лишений? Кто не побоится самой смерти?!

И снова все сделали еще шаг вперед, не задумываясь. Никто не остался стоять. Никто не усомнился! Филипп почувствовал, как в нем поднимается гордость за своих воинов, как перехватывает дыхание от этого чувства единения.

Однако гордость тут же уступила место печали. Чуть погодя он отобрал пятерых, чьи сердца бились ровнее всего – им предстоят опасности.

– Утог, Даррет, Тортонс, Уильям, Братос – пойдете вы.

– Рады служить, господин!

Филипп кивнул. Он снова обозрел решительные лица, обращаясь к той мысли, что эта война унесет множество жизней.