Демонология Сангомара. Часть их боли

Глава медленно вынес вперед руку, требуя карту.

– Демона устраивают новые условия, – произнес он. – И он не станет рушить выстроенные нами договоренности. Не станет и пытаться отнять карту. Так что твое изнуряющее мучение окончено, Филипп, и ты можешь вернуться назад в Брасо-Дэнто. Там ты нужнее…

– Сир’ес. В войне всегда нужно готовиться к худшей подлости со стороны противника, – голос его был преисполнен почтения, но отдавал сталью.

– Отнюдь… У нас стался с демоном уговор, после которого весьма ясно, что его интересует честный обмен.

Демону нет нужды рисковать, если он и так получит свое.

Летэ снова едва заметно тряхнул рукой; звякнул его пылающим красным браслет, разрезав звоном мертвую тишину. Филиппу пришлось, повинуясь порыву почтения, склонить свою седую голову, почти касаясь груди подбородком, но он не уступил, лишь положил на сердце руку, как бы предупреждая.

– Я – твой сюзерен, а ты – мой вассал. Не забывай об этом, – возвестил Летэ.

– Я помню об этом, сир’ес, и всегда буду помнить.

Помню и о том, что сейчас меня с вами помимо священной клятвы на крови, которую давал мой предок Куррон фон де Тастемара, связывает и ваша священная клятва. Вы дали на собрании клятву, что я буду хранителем и носителем вашего доверия вплотьдо завершения обмена, – уже с нажимом, однако не явным, повторил граф. – Я же дал клятву, что буду охранять карту. Не стоит сомневаться во мне и в моей чести, потому что наш род славен этим. Если я увижу опасность для того, что мне было вверено, я без промедления пожертвую жизнью, но не отдам карту врагу. Так разве клятвам не должно иметь крепость, сир’ес?..

И он поднял голову, встретился прямым испытывающим взором с Летэ. Летэ молчал. Он понимал, что давал ритуальное обещание, пусть и не на крови, но давал, а его вассал не позволит лишить себя карты даже под угрозой смерти и отречения от совета. Он нахмурился и некоторое время пребывал в погруженном безмолвии, лишь разглядывая Филиппа очень тяжелым, будто прибивающим к земле взглядом, в котором отражались сменяющие друг друга эпохи.

Но его взгляд спокойно выдержали. Наконец, вздохнув, глава махнул рукой.

– Хорошо… Иди… Иди, храни карту, как я тебе повелевал.

Филипп покинул эти холодные покои, подходящие скорее для упокоения мертвеца, нежели для жизни и сна. Вслед ему посмотрела вечно юная Асска, едва повернув голову, и ее черные локоны от этого движения соскользнули с плеча и упали на спину.