Легализация и признание документов иностранных государств

, основанных на нормах русского и византийского права, предусматривались новые элементы посольского протокола. Так, в договоре 911 г. по предложению русской стороны предъявление послами золотых печатей заменено вручением государственных грамот (верительных). Договор скреплялся «писанием и клятвой». Процедура ратификации была такова: русские послы брали клятву с византийского императора, а возвращавшиеся вместе с русским посольством византийские послы – с русских князей и дружины[24 - Дипломатический словарь: В 3 т.

М., 1984. Т. 1. С. 331.].

Документы снабжались водяными знаками, филигранью, гербами в лад ельцов. Для различных стран были характерные свои филиграни, например, для итальянских грамот – ангелы, венки, знамена, а для русских – двуглавый орел, Георгий Победоносец.

При определении подлинности документов возникали следующие вопросы (некоторые из них актуальны и по сей день): на чем они писались, чем, в какой форме, как и кем подписывались, где прикладывались печати, когда и где писались, т.

 е. вопросы, касающиеся материального носителя, орудия письма, его форм, подписей, печатей и времени написания.

Известно, что исторически международное частное право развивалось как коллизионное, на основе теории статутов, учения консилиаторов и постглоссаторов (Бартол, Бальд), французской школы (Демульен, д Аржантрэ), голландской теории «comitas» (Вут, Губер), территориальной доктрины (Дж. Стори, Дж. Биль) и др. Именно Дж. Стори предложил наименование «международное частное право», получившее мировое признание[25 - См.

: Международное частное право: современные проблемы. С. 32–39; Ануфриева Л. П. Указ. соч. С. 7–13; Аннерс Э. Указ. соч. С. 168.].

В России этот термин впервые ввел в научный оборот в своих работах Н. П. Иванов, который пророчески замечал, что посредством заключения международных соглашений образуется «единое частное, или гражданское, право Европы»[26 - Иванов Н. Основания частной международной юрисдикции.

Казань, 1865. С. 18.].

Следует отметить, что проблема определения природы международного частного права, его места в глобальной правовой системе, нормативном массиве продолжает оставаться дискуссионной в отечественной юридической науке[27 - См.: Международное частное право: современные проблемы. С. 77–78; Международное частное право / Под ред. Г. К. Дмитриевой. М., 2000. С. 38; Ануфриева Л. П. Указ. соч. С. 46–55.].