Нулевая мировая

Аполлония теперь Иерисс, она же прежде называлась ещё и Олинфом.

Аргос фессалийский теперь Ларисса.

Птолемаида – Филадельфия.

Ахайя – Патра.

Беотия – Ливадия…

Сюда можно присоединить ещё из Анны Комниной: река Монолик теперь Варин; залив Лихнитский теперь Ахридский, Темпа – Клисуры, Кримиды – Филиппополь; трибаллы – сербы…»

И если бы только сербы-трибаллы среди народов создавали путаницу. Вот цитата из документа, известного под названием «Джагфар тарихы» («История Джагфара») – единственного известного сегодня свода древнебулгарских летописей.

Правда официальная наука его подлинность не признаёт, поскольку его сведения в выстроенную ею историческую конструкцию не вписываются. Но всё же, приведём небольшой отрывок из него:

«Помню, что у Тахама был сын Торай, с которым он приплывал ко мне в Сарай с лесом и невольниками для строительства столицы Кыпчакской Орды. Однажды я рассказал ему по его просьбе о прошлом мангулов, и он очень удивился тому, что мангулы называют кыпчаков и тюркмен «татарами».

– Как же так? – спросил он. – Ведь в своё время татары убили отца великого хана, за что и были поголовно истреблены, потом татарами называли всякий нанятый мангулами сброд из немангулов, а теперь Бату велит называть верных ему тюрков этим ругательным для мангулов словом?

Я ответил ему, что слово «татарин» после уничтожения татар стало означать у мангулов «смертник», «погибший» и что Чингиз-хан при завоевании Чина вполне естественно повелел называть этим словом обречённых на гибель в бою наёмников из немангулов.

Но при дележе империи великого хана между его потомками возникли недоразумения, и Бату, обиженный за передачу ему наибеднейших земель, велел назло другим ханам называть своих подданных ненавистным мангулам словом «татары». Что же касается тюрков, то для них слово «татар» означает лишь «мангул» или «наёмник мангулов» и поэтому…

На это мне Тахам с величайшим раздражением сказал, что у тех и этих ишаков всё шиворот-навыворот, а его маленький сын засмеялся и стал повторять: «Шиворот-навыворот» («ат баш сыер аяк»).

И этот его смех, и эти слова постоянно звучали у меня в ушах, когда я писал свою историю».

Что ж, получается, что реконструкция истории вещь абсолютно волюнтаристская? И мы по собственной прихоти можем строить на базе имеющихся документальных свидетельств любые пространственно-временные мозаики? Конечно, это не так.