Демонология Сангомара. Небожители Севера

У него вышло лишь отчасти, но, в конце концов, после непродолжительной, но неуклюжей борьбы и он все-таки присоединился к трапезе, невольно впитывая вместе с кровью и воспоминания.

Остался только один Лугас. Вжавшись спиной в стену, он в безмолвии наблюдал за действиями двух вампиров. У него едва дрожали руки, по лбу стекал холодный липкий пот, но вздрогнул он лишь тогда, когда тело первого простолюдина шлепнулось на солому. Граф, бледный и с окровавленным ртом, повернулся к нему, поглядел из-под бровей.

– Я давно полагал, что ваше долголетие… это результат сделки с демоном Граго… – дрожащим голосом сказал купец, но так и продолжил стоять ровно, стараясь не выказать страха.

 – С тем демоном, который дает золото, бессмертие, любовь или еще что-нибудь в обмен на душу. Но теперь я вижу, что вы и сами демон… Полагаю, я следующий?

– Да, вы следующий, – сказал граф. Достав платок, он вытер кровь с губ. – Но это сделаю не я…

Тут на пол упал и второй крестьянин, иссушенный до последней капли.

Шатающийся Уильям привычно вытирал губы рукавом, стараясь не глядеть на графа и уж тем более на оставшегося Лугоса, который упоительно пах кровью.

– Он твой, – негромко сказал Филипп и показал на купца.

– Я сыт, господин Тастемара… – неуверенно ответил Уильям.

– Нет, одного тебе мало, потому что мы сможем поесть лишь через неделю в поселении, который рядом с границей Глеофа, – качнул головой Филипп. – К тому моменту, если ты сейчас не наешься, ты уже начнешь недобро посматривать в сторону моих гвардейцев.

А мне это не нужно. Пей!

Уильям и Лугос переглянулись.

* * *

А еще чуть позже граф протягивал идущему за ним вампиру чистый платок. Они возвращались назад. Уильям стал замечать, что эти подвалы все меньше пугают его и все более становятся неприятно привычны.

– Ты видел воспоминания? – спросил граф, когда они вдвоем поднимались по ступенькам назад.

– Видел.

– И как ты считаешь, Лугос был прав, когда убил трех людей?

– Тяжело сказать, господин.

То, что он узнал, было для него таким большим ударом, что необходимость в наказании стала для него очень важна. Он верил, что поступает справедливо, причем верил всем сердцем.

– А что думаешь ты? – слегка улыбнулся Филипп. – Как сторонний наблюдатель?

– Похоже, я стал бездушным, – вздохнул грустно Уильям. – В этой плохой истории мне жалко только сына. Он же не виновен в том, что был рожден от другого отца. А в глазах купца он один из виновных негодяев.