В скрещенье лучей. Очерки французской поэзии XIX–XX веков

Светильник масляный и восковые свечи

Бросали желтый свет на строгий лик Предтечи,

На Девы нежный лик.

Наш старенький кюре, приблизясь к аналою,

Весь желто-восковой, как колос под косою,

Главой своей поник.

Кто мог противиться внушенным нам понятьям?

Кто пред желтеющим в церковной мгле распятьем

Не преклонял колен?

Кто усомниться мог, вперяя взоры снова

В страницы желтые Евангелья святого,

Что все земное – тлен?

…………………………………………………

Стемнело… Голоса былого замолчали…

Спускаюсь, и – туда, где тонут все печали:

В людской водоворот.

Полны все кабачки. Толкучка, шум нестройный;

Калека под хмельком куплет малопристойный

Простуженно орет.

Бранятся, шутят, пьют – резвятся на свободе;

Целуют, тискают при всем честном народе

Подвыпивших подруг.

И, сытый зрелищем житейской карусели,

Я дома до утра ворочаюсь в постели

Под выкрики пьянчуг.

    «Желтые лучи». Перевод М. Донского

Вопреки слезам «мировой скорби», частенько застилающим взор горемыки из парижского предместья, подобные наблюдательные наброски у Сент-Бёва «исполнены свежести и чистоты» (Пушкин).

Далеко не сразу это лирическое открытие города было в самой Франции распознано, принято и освоено – понадобилась благодарно-прозорливая по хвала Бодлера, чтобы наследие Сент-Бёва-стихотворца[7 - В переводах на русский язык Инны Шафаренко оно представлено в кн.: Сент-Бёв Ш. Жизнь, стихотворения и мысли Жозефа Делорма. Л., 1986.] не оказалось забыто. И если в звучном хоре тогдашних французских певцов голос одного из скромных poetaeminores все же не затерялся, то как раз оттого, что был глуховатым, слегка надтреснутым, с хрипотцой.

Второй призыв

Огюст Барбье, Алоизий Бертран, Альфред де Мюссе, Теофиль Готье, Жерар де Нерваль

Пополнение молодых новобранцев, вступивших под романтические знамена в самый канун и сразу после революции 1830 года, когда первые внушительные победы над ложноклассическим рутинерством во Франции были уже одержаны, естественно, чувствовало себя гораздо раскован нее своих старших товарищей и перед сводом дедовских правил в поэтике, и перед охранительной благонамеренностью.

Выходцу из этого младшего поколения, Огюсту Барбье (1805–1882), обязана своим рождением открыто злободневная гражданская лирика[8 - О ее истории с конца XVIII до середины XX в. дает представление книга переводов Павла Антокольского «Два века поэзии Франции». М., 1976.