Демонология Сангомара. Удав и гадюка

Что же делать? Юлиан пытался обратиться к Лётэ, по подобию того, как это делала матушка, переговариваясь с ним ночами. Тогда она закрывала глаза, откидывалась в кресле и замолкала, мысленно концентрируясь. А когда возвращалась из этого погруженного безмолвия, то рассказывала новости из Йефасы. Однако Юлиан еще не чувствовал ни совет, ни Лётэ фон де Форанцисса, и все его забавные потуги, когда он пыхтел, закрывал глаза и пытался что-то узреть, так и остались пустыми. Матушка уверяла сына, что еще пару десятков лет и глава совета зазвучит в его голове и ясно почувствует, где Юлиан.

Всего лишь пара десятков – усмехнулся про себя горестно Юлиан. Не было у него этого времени.

Тогда, в который раз, он бессмысленно заметался в кандалах, изгибаясь сильным телом в разные стороны. Пытался хоть как-нибудь вытащить из неглубокого паза в стене оковы. И все безрезультатно. Это были чары. И пусть Юлиан был к ним невосприимчив, но магия заключалась сейчас не в нем, а в этом легком металле, что больно сдавил горло, руки и ноги.

И с этим граф ничего поделать не мог. Лишь смириться. Ему оставалось отдаться воле судьбы и понадеяться на эту капризную даму.

Время снова потекло медленной рекой. На Юлиана неподъемным камнем навалилась слабость, и он погрузился в состояние отрешенного отупения, тяжело дыша через грубую мешковину. Ныло плечо, болела поясница, где-то за лопатками расплылся кровоподтек от смачного удара стражника, а в области шеи, запястий и щиколоток уже потемнели запекшиеся следы крови.

Юлиан нервно дернулся, вырывая себя из полузабытья, и почувствовал, как горячая, свежая кровь потекла поверх засохшей. Состояние безвестности угнетало больше, чем если бы граф знал, когда и как умрет. О чем же говорят Вицеллий и загадочный Илла?

Наконец в коридоре послышался стук той же трости. Шаги, неспешные и словно задумчивые, направились в сторону Юлиана.

Дверь отворилась с железным скрипом, впустив нескольких слуг. Те торопливо установили громоздкое кресло, чиркнув ножками по каменному полу, а после так же быстро удалились.

Тяжело проволочился подол платья, вероятно, из парчи. Шуршание затихло, а громкий хруст старых суставов известил о том, что мужчина присел. Юлиан неожиданно перестал слышать все, что происходило в коридоре, а значит – снова щит.

Деревянная трость стукнулась сначала о пол, затем о подлокотник кресла – человек или вампир, Юлиан пока не ощутил запах сквозь плотный мешок, прислонил палку.