Вероника Спидвелл. Опасное предприятие

Кому нужно, чтобы публика шаталась по саду, разбрасывая повсюду обертки от сладостей, пустые бутылки и бог знает какой еще мусор?

– Вы не считаете, что у людей должен быть доступ к экспонатам, представляющим достижения человеческого ума: собраниям искусства и результатам исследований?

На ее губах заиграла легкая улыбка.

– Думаете, простого человека волнуют подобные вещи? Нет, дитя. Ему нужны полный живот, теплые ноги и крепкая крыша над головой. Но мне нравится ваш идеализм. Это очень обаятельно, только обещайте от него избавиться к тридцати годам.

Женщина за тридцать не может позволить себе быть идеалисткой.

– Мне кажется, это очень цинично, – ответила я.

Она скорчила гримасу.

– Стокер, девочка считает меня циничной.

Стокер спокойно взглянул на нее.

– Девочка будет думать о вас еще хуже, когда познакомится с вами поближе.

Я замерла от такой грубости, но леди Веллингтония запрокинула голову и громко рассмеялась.

– А теперь пойдем к ужину, потому что, если я сяду в одно из этих нелепых кресел, боюсь, уже не встану, – сказала она, строго взглянув на низкие кресла, и повернулась ко мне.

– В мое время кресла делались не для удобства. У них было одно предназначение – чтобы зад не касался пола, вот и все. Хорошо, что Корделии здесь нет. Она милая девочка, но мигом лишилась бы чувств, если бы услышала, что я в приличном обществе употребляю слово «зад». Знаете, это основное преимущество старости.

Я могу говорить все, что заблагорассудится, и меня прощают, потому что я знала Моисея, когда он еще лежал в корзинке в камышах.

Она взяла Стокера под руку.

– Веди меня к ужину, мой мальчик. Мисс Спидвелл, боюсь, вам придется идти одной.

Стокер послушно проводил ее в маленькую комнату для ужинов, а не в большую столовую Розморранов. Стол был накрыт на четверых, и, когда мы уселись, я вопросительно приподняла бровь.

– Его светлость спустится к ужину? Или леди Корделия?

Прежде чем ответить, она внимательно проинспектировала холодного лосося под майонезом на приставном столике.

– Нет, дитя. Розморрана сегодня немного лихорадит, и я велела кухарке отправить ему наверх холодец и хороший бланманже. А Корделия с детьми уже уехала.

Она кивнула в сторону пустующего стула.

– Это для моей тени, если только он достаточно взбодрится для того, чтобы прийти. Он всегда опаздывает.