Истории с приставкой «ГЕО»

– Гони!

Вконец обезумевший сержант развернул БТР и втопил педаль газа в пол.

Их никто не остановил.

Получая бешеную дозу радиации, они побродили по пустынному помещению блока и вернулись назад.

На базе произошла радостная встреча с пропавшими. Оказалось, разминулись по дороге. Совместными усилиями нашли неполадку – аппаратура заработала.

Эпилогом к этой истории могла бы послужить реплика жены Максимова – инженера, технаря от Бога, классного прибориста – «просыпаюсь я ночью, а мой стоит у окна, курит и… весь светится».

Всё это, конечно, весело…

Сашка, самый молодой из той команды, умер через три года от рака крови.

***

Я сейчас расскажу тебе про «Площадь энтузиаста». Всё-таки Средняя Азия, мне кажется, это не только местоположение на карте, но ещё и особое настроение.

Итак, Средняя Азия, Таджикистан, наблюдательная точка «Ката-Айри», начало лета.

Предгорье, ровное как стол. В дали в жарком мареве виднеется невысокая горная гряда, прорезанная узкими морщинами саёв.

Два балка, продуваемые всеми ветрами. В двадцати метрах – заглушенная самоизливающая скважина. Лишь тонкая струйка воды течет по оголовку.

Даже этой струйки оказалось достаточно, чтобы вокруг неё развернулась баталия среди местных жителей из соседнего кишлака, что располагался километрах в восьми от этого места. Вода – это огород, а огород – это рынок и живые деньги. А нам нужен был приходящий сторож.

После долгих переговоров руководство экспедиции отдало предпочтение иссиня-черному, выжженному солнцем, пожилому мужику, мотивируя свой выбор тем, что у него, у единственного в кишлаке, была своя машина.

Он появлялся на точке не так часто. Издали был виден столб пыли, приближавшийся из-за горизонта. Медленно подкатывала блестящая красная «копейка» с черными тонированными стеклами. Из неё с широкой улыбкой в пол-лица выбирался сторож в выцветшем от старости грязном халате, в галошах на босу ногу. Подобострастно кланялся, прижимая руки к груди, бормотал что-то по-своему.

Вытаскивал из машины кетмень с лоснящейся деревянной ручкой и узелок – в пеструю застиранную тряпицу были завернуты свежие горячие лепешки. Я и сейчас ощущаю этот запах свежего только испеченного хлеба.

Пустыня, блестящая красная машина, тонированные стекла, галоши… – согласись, несколько сюрреалистичная картинка.

Он появлялся раз в три дня на несколько часов, а потом ты снова оставался один на этой прожженной солнцем плоскотине, и не было никому дела до тебя.