Госпитальер и Темный Шаман

– Вы хотите сказать, что я еще не совсем выздоровела? – спросила Наоми, округлив наивные глазенки.

– Пока еще нет. Нужно продолжить лечение.

– У меня очень страшная болезнь?

– Была когда-то страшная. Но мы научились ее лечить, не волнуйся.

– Я правда вылечусь?

– Конечно, но ты должна нам помочь.

– А что надо делать? Лежать в больнице?

– Нет, милая. Скоро мы тебя выпишем, но ты будешь еще некоторое время приходить к нам и подлечиваться. Ты ведь будешь приходить к нам?

Девчушка кивнула и устало прикрыла глаза.

– Еще дня два и у нее начнется устойчивая ремиссия, – проговорил Сомов, обращаясь к молодому коллеге. – Надо надеяться, – неуверенно добавил он.

– Вы просто маг и волшебник, Никита Федорович! Я уже дважды сегодня проводил ей спецрегенерацию эритроцитов, но толку ноль, а вы с первого раза достигли потрясающего эффекта, Я не видел, чтобы так работали с техникой.

– Сложный случай, – сказал Сомов.

– Вряд ли.

– Твоими бы устами… Давай, кличь практикантов в ординаторскую на пятиминутку.

Вскоре главный госпитальер выступал перед пятерыми стажерами, практиковавшимися в его лечебном учреждении.

– Ну что, друга мои, тяжела ноша? – улыбнулся он.

– Еще бы, – послышались голоса практикантов.

– Дикость какая-то процветает.

– Меня колдуном обозвали, просили женщину приворожить.

– А мне руки целовали. «Мои жены теперь твои жены». Местный богатей у Голубых Озер.

– И чего, не воспользовался?

– Ага, тебе бы все хохмить, а я еле выбрался.

– А мне копьем угрожали. Тоже мол, колдун. Если от смерти спас, значит, дружит с ней. Ну, со смертью…

– Да, друга мои, – кивнул Сомов. – Тяжелое место, забытые болезни. Дикость. Но тот, кто не бывал здесь, на Ботсване, разве может называться настоящим врачом?

– Не может, – воодушевились практиканты.

– Для ботсванцев вы колдуны. Они живут в мире, где колдуны куда большая реальность, чем доктора. Но их нельзя презирать за это. Помните, что такое деонтология? Сумма представлений о должном во взаимоотношениях врача и пациента, без чего медицина становится бездушной, врачевание лишается мудрости, а сам врач теряет нравственную силу.