Россия и мусульманский мир № 3 / 2011

Соседство с могущественным и ускоренно набирающим еще большую силу Китаем, сдвиг промышленного, а отчасти и финансового мирового центра силы в Юго-Восточную Азию, проблема непрерывающейся депопуляции российской Восточной Сибири и Дальнего Востока, трудности, а может быть, даже и невозможность для России освоить эти регионы только своими силами, без массированной иммиграции и притока капитала из-за рубежа, – все это заставляет крайне серьезно отнестись к восточному вектору во внешнеполитической и внешнеэкономической стратегии современной России.

По крайней мере сегодня и в видимой перспективе ситуация для интересов России в Азиатско-Тихоокеанском регионе складывается достаточно благоприятно. Всем понятные общие и специфические гарантии безопасности, урегулированность с китайской стороной всех пограничных проблем, огромные возможности для модернизации и «второй индустриализации», которые предоставляют импорт техники и заимствование передовых технологий из таких стран региона, как Япония, Китай, Южная Корея, наконец, надежные и постоянно растущие рынки сбыта для традиционного, преимущественно энергосырьевого экспорта России, а также создание современных трансграничных коммуникационных и транспортных систем составляют комплекс внешних условий, которые ставят Россию в высоко конкурентное положение с очевидной выгодой для нее.

Ибо она постепенно приобретает самое, может быть, главное – право выбирать. Не случайно на Западе этот вопрос уже начали обсуждать с предельной серьезностью и откровенностью.

Не стоит, видимо, даже и сегодня отворачиваться от еще одной, в высшей степени неясной пока проблемы – возможной массированной иммиграции в Россию извне. Любая мыслимая чисто переселенческая (из внутренних регионов России и ближайших постсоветских государств) политика объективно не может решить проблему депопуляции восточных регионов страны. Опыт Екатерины II здесь тоже вряд ли поможет: не те масштабы, да и остатки «неприкаянного» европейского населения сохранились разве только в Южной Африке.

Сегодня ни руководство страны, ни тем более ее население не готовы не только решать, даже и ставить этот вопрос. Однако жизнь идет, и, вероятно, рано или поздно его решать все же придется.

И евро-атлантический, и восточно-азиатский векторы международной политики России отнюдь, конечно, не означают, что ее интересами в других регионах мира можно и пренебречь.