Россия и мусульманский мир № 5 / 2011

Демократ не должен останавливаться перед тем, чтобы «производить реформы с помощью материальной силы», он для реформ готов «пожертвовать и свободой слова, и конституционными реформами». Это было сказано революционным демократом Чернышевским в 1858 г.; практически именно он сформулировал основные пункты плебейски-крестьянского демократизма в России. Новации Ленина в пределах этой программы касались частностей – идея диктатуры пролетариата («наинижайших низов» населения) и Советы как новый тип управления, якобы более высокий, чем парламентаризм.

В этих условиях демократический и либеральный импульсы вместо того, чтобы дополнять друг друга, как в США и Западной Европе, вошли в России в резкое столкновение. Невозможность объединения или хотя бы взаимопонимания этих враждующих в России тенденций деформировала и демократическую, и либеральную идеологию. Демократизм в России все больше принимал плебейски-разрушительный характер, а либерализм вынужден был сближаться с «охранительной» тенденцией, поддерживая «рациональные» действия русского самодержавия.

С одной стороны, идеализация сначала крестьянской, затем – пролетарской массы, наделение ее всеми мыслимыми социальными добродетелями (коллективистский дух, революционная самодеятельность, освободительная миссия и тому подобное); с другой – консервативное осуждение масс «образованным обществом», боязнь «черни» (т.е. фактически народа), утрата освободительного аспекта, соглашательство с самодержавием – все это во многом предопределяло характер Октябрьской (1917) революции и последовавшего за ней развития событий.

Изменилась ли ситуация сегодня? С грустью приходится констатировать, что в главном она осталась прежней – «национализирования» демократии не произошло. Демократический идеал в его классическом виде и сегодня отвечает культурному кругозору и потребностям достаточно узкого социального слоя – научно-технической и гуманитарной интеллигенции, людей свободных профессий (врачей, юристов, деятелей культуры и т.

д.), высших слоев государственных чиновников, части менеджеров, включенных благодаря образованию и положению в систему более широких кyльтypныx oтнoшений.

Чтo же касается основной массы народа, то для нее слово «демократия» до сих пор расшифровывается главным образом в терминах материальной (социальной) справедливости. А как раз эта-то справедливость на первых порах была грубо растоптана реформаторами 1990-х годов.