Россия и мусульманский мир № 4 / 2010

Он скажет: этот замок принадлежит моему роду. Потому что век человека короток, а замок – это накопленный труд и накопленные усилия многих поколений людей. Необходима некая сомасштабность между ресурсами и теми, кто ими владеет. И она достигается не за счет раздувания своего «эго», а за счет причастности «коллективным личностям». Такими «коллективными личностями» являются, скажем, японские или корейские корпорации. Как капиталистические преемники феодальных родов, они определяют горизонт сознания своих владельцев и благодаря этому могут быть субъектами стратегии и вести длинную игру.

Напротив, в российских корпорациях мы видим лишь изменчивые оболочки для интересов тех, кто их контролирует.

б) Вторая черта – это фетишизм в отношении к деньгам и предметам потребления, т.е. поклонение им – деньгам и предметам, – а не тому, что их создает. А создают их – общественные отношения и присущая человеку способность к труду и творчеству. Эта особенность делает типового российского «элитария» эталонным потребителем, а не создателем новых стоимостей.

в) Наконец, третья определяющая черта – это провинциализм. Российский истеблишмент воспринимает интеграцию в западную элиту как самоцель. И тем самым объективно обесценивает собственные статусные позиции, ставя под вопрос всю систему, внутри которой они сформированы. Одним словом, он хочет быть вторым или даже десятым в Риме, но не первым в Галлии. Ну что же делать, возразят мне, если мы и впрямь такая провинциальная Галлия? Это плохое оправдание. Ведь если Россию что-то и делает провинцией, то именно провинциализм ее элит.

Эти и им подобные черты дают повод к критике российской элиты не с позиций народничества – к этому все привыкли, – а с позиций консервативного элитаризма. Легко представить себе отвращение идеологов последнего (Ницше или Ортеги-и-Гассета) перед лицом такого «человека элиты». Конечно, эту неприязнь легко списать на снобизм интеллектуалов, «не знающих, жизни». Но для нас главное, что эти черты плохи не только с эстетической или моральной, но и с практической точки зрения.

Они во многом ответственны и за экономический кризис в его российском измерении, и за то, что сами элиты сегодня поставлены кризисом под вопрос. Короткий горизонт сознания сделал их заложниками утопии перманентного роста. Под фетишизмом само время подводит черту. Не потому, что элиты будут меньше или хуже потреблять, а потому, что сворачивается пирамида демонстративного потребления, на вершине которой они пребывают.